Читаем Итоги № 13 (2013) полностью

— Я так понимаю, что решить проблему банков Кипра без ущерба для держателей счетов и депозитов российского происхождения наше государство могло бы только одним способом — предоставить Кипру кредит примерно на 17 миллиардов евро. Не 5 или 6 миллиардов евро (столько по замыслу ЕС, ЕЦБ и МВФ должен был снять с депозитов сам Кипр), а всю сумму. «Тройка» подстраховалась. Они сказали, что 10 миллиардов евро они предоставят, только если внешний долг Кипра вырастет не больше, чем на эту сумму. Но Россия, выделив недостающие 5—6 миллиардов, тем самым увеличила бы внешний долг Кипра. И тогда «тройка» не предоставила бы ни одного евро. То есть за Россией были бы все 17 миллиардов. Вот такая игра в европейские поддавки. Фактически если бы Москва на это пошла, она оплатила бы дефолт по облигациям греческих банков, списать которые с балансов кипрских банков недавно заставил Евросоюз.

— Как теперь быть тем российским компаниям, которые затронул кипрский кризис?

— На сегодняшний день пока ни одна из крупных корпоративных структур не объявила о зависших там средствах. Но, безусловно, потери, и, возможно, серьезные, будут. Насколько я понимаю, речь идет не только о депозитах, но и о текущих счетах. Второй по значению банк Кипра — Кипрский Народный банк — полностью разбивается на «плохой» и «хороший». А что значит выделить «плохой» банк? Это значит, что нужно выделить «плохие» активы, а против них поставить пассивы. В качестве пассивов взять средства с депозитов и счетов. Понятно, что владельцы этих счетов сильно пострадают. Насколько пострадают именно российские вкладчики — не берусь оценивать. Думаю, речь идет о двух-трех миллиардах евро или даже больше.

В любом случае для Кипра это решение убийственное. Такие большевистские акции надолго разрушают доверие. И, скорее всего, российские компании будут искать другие юрисдикции для получения подобного кипрскому сервиса. Альтернативные офшоры в мире существуют.

— Каково соотношение капитала российских физических и юридических лиц на Кипре?

— Опять же точных цифр нет. Но понятно, что превалируют счета и средства юрлиц. Для накоплений Кипр особо никогда не был популярен. Там действительно много текущих счетов физлиц — владельцев недвижимости. Если ты купил виллу или дом, то нужно открыть счет в местном банке, с которого списываются средства на оплату электроэнергии, тепла, ремонта и так далее. Поэтому у российских граждан, безусловно, есть счета. Но, как я думаю, скорее всего, эти остатки, как правило, не превышают искомой черты в 100 тысяч евро.

— А как насчет криминальных денег? Будто бы их там очень немало.

— Нет, с такой оценкой я не согласен. Дело в том, что Кипр — часть Евросоюза. И требования Брюсселя Никосия старается выполнять. Страна находится в белом списке FATF. Банки Кипра являются субъектом надзора местного Центробанка, который в свою очередь должен соответствовать стандартам ЕЦБ. Там, возможно, нет такой банковской дисциплины, как в Германии, которая, тем не менее, по рейтингу соблюдения принципов противодействия отмыванию FATF находится ниже Кипра.

Кипр — это не такая свободная зона, как, скажем, Сейшельские острова. Вряд ли сейчас можно приехать туда с чемоданом наличности и открыть счет. Если даже это произойдет, банк сообщит куда надо. Короче, основная масса денег, которую готовятся экспроприировать, это деньги, обусловленные легальным бизнесом.

— Согласны ли вы с версией о том, что Запад, призывая власти Кипра по сути к экспроприации частной собственности, пытается таким образом наказать Москву?

— Скорее мы наблюдали типичный политический розыгрыш. В той же Германии, как и во всей Европе, ситуация, связанная с финансовым кризисом, имеет не только социальные, но и политические последствия. Политикам нужно демонстрировать принципы «высокой справедливости». В какой-то степени большевистские принципы, сводящиеся к тому, что богатые живут за счет бедных, поэтому богатых нужно поприжать, в этом случае просматриваются. Ведь там деньги принадлежат людям, которые пользовались налоговыми льготами. А немецкие граждане этими льготами не пользовались. Поэтому был выбран именно такой путь, который Дмитрий Медведев охарактеризовал как продолжение политики «грабить награбленное». К тому же дешево, не своих ведь грабят.

— Насколько я понимаю, больше всего в этой истории Москву оскорбило то, что первоначальные решения ЕС были приняты неожиданно и без консультаций с Россией.