— Никаких задач, которые бы мне не были близки, передо мною никто не ставил. Во многом мои цели и цели так называемого официоза совпадают. Видите ли, я правда люблю русскую литературу и правда хочу сделать дело, за которое взялся. Я хочу запустить несколько крутых брендовых проектов, хочу, чтобы зарубежные туристы пришли в музеи Чехова и Достоевского, чтобы в Москве появилась полноценная литературная карта города, составленная не только из милых, но старомодных мемориальных досок, как это обстоит сегодня, но и из каких-то более интересных и современных объектов... И до тех пор, пока официоз хочет того же, мы с ним — союзники. Скажу непопулярную вещь: я тоже думаю, что государство не может поддерживать организации, куда сотрудникам надо приходить лишь изредка и за мелкое вознаграждение заниматься тем, что им нравится, даже если прекрасным людям и специалистам нравится заниматься важнейшими фундаментальными проблемами. Я, например, уже много лет вместе с коллегами и друзьями кропотливо занимаюсь архивной работой над текстами Арсения Тарковского. Дело, безусловно, нужное не только мне, но нельзя же надеяться, что кто-то возьмет нашу «бригаду» на довольствие! Время на дворе непростое, технократическое. Да, гуманитариям надо доказывать свою необходимость — это должно бодрить, а не порождать благородную ярость и взгляды свысока на чиновников.

— И в заключение все же спрошу про покинутый вами Российский государственный гуманитарный университет. Вы оставили этот вуз в не лучшие для него времена — его признали неэффективным, поговаривают о возможном расформировании...

— Ну, во-первых, из РГГУ я не ушел — это одно из главных дел в моей жизни, а преподавание — одно из важнейших моих занятий. Я просто больше не работаю проректором, и это решение продиктовано обстоятельствами: я получил амбициозное предложение именно сегодня, и я его осознанно принял. Мне пятьдесят один год, и все это время моя жизнь была устроена по принципу семилетних циклов — и вот как раз сейчас очередной такой цикл, проректорский, закончился. Шучу, конечно, но доля правды в этой шутке очень велика.

Перекур / Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

Перекур

/ Искусство и культура/ Художественный дневник/ Театр

В театре «Школа современной пьесы» поставили пьесу Михаила Дурненкова «(Самый) легкий способ бросить курить»

Пьеса Михаила Дурненкова «(Самый) легкий способ бросить курить» называется длинно, но вполне укладывается в полтора часа сценического времени. Она стала лауреатом конкурса «Действующие лица-2010», победителем на фестивале «Любимовка — 2010» и с тех пор успешно ставится по всей стране, включая обе культурные столицы.

Название пьесы отсылает к известной книжке Аллена Карра, а словечком «самый» в скобках обозначается постмодернистское стремление от нее дистанцироваться. Там все-таки пособие, а здесь — литература. Хотя, между прочим, все комментаторы Карра сходятся на том, что он «красной нитью проводит мысль»: его способ построен на избавлении от страхов. То же можно сказать и о герое спектакля Константине, который сие пособие увлеченно читает и щедро цитирует. Только страх здесь один на всех персонажей — страх пустоты. Всем что-то в районе тридцатника, но они не живут, а маются. И работа у них какая-то невнятная, и личная жизнь безрадостная, и пьют без удовольствия, и изменяют без страсти, и отношения между собой выясняют с тупым равнодушием. Курение как раз стиль жизни, заполнение паузы. Попытка бросить — попытка хоть какого-то действия, если можно так сказать — самовыражения. Вдруг вырвешься из клубов дыма и что-то прояснится и вокруг, и в тебе. Нетрудно предугадать безуспешность подобных усилий.