Думаю, вот таких откровений мы услышим еще немало. Подобные протесты стремительно входят в моду и создают видимость оживления. Но они ни для кого не опасны и по большому счету никому не интересны. Точно так же когда-то Борис Акунин читал-читал газеты, а потом начал высказываться. Сегодня это модно, потому что безопасно. Потому что никто уже не ударит за это по голове трубой. Именно поэтому сегодня высказывания за власть или против власти уже ничего не значат. Любое такое высказывание ангажировано — в том смысле, в каком употреблял этот термин Жан-Поль Сартр. Когда-то я был единственным российским писателем, который интересовался политикой, вмешивался в нее. Но сегодня мы явно перебрали с высказываниями. Хотя многие еще продолжают слушать. Перестанут слушать — перестанут и высказываться.

О куклах и кукловодах / Искусство и культура / Театр

О куклах и кукловодах

/ Искусство и культура/ Театр

Анатолий Иксанов: «Даже если я сознаю, что Дмитриченко соучастник преступления, уволить его без решения суда я не могу. Ведь это будет означать, что я давлю на следствие и нарушаю Конституцию»

Новости, связанные с покушением на Сергея Филина, худрука балетной труппы ГАБТа, появляются чуть ли не каждый день. Открытое письмо артистов в защиту ведущего солиста Павла Дмитриченко, которого подозревают в организации нападения, еще больше накалило ситуацию. О том, что происходит за кулисами Большого, «Итогам» рассказывает его гендиректор Анатолий Иксанов.

— Анатолий Геннадьевич, начнем с последних новостей.. .

— Пришел ответ из МВД на открытое письмо труппы о том, что мы уважаем вас как профессионалов, господа артисты, но, простите, и у нас тоже профессионалы работают, поэтому уж, пожалуйста, доверьте нам. Это справедливо. Кроме слов благодарности в адрес правоохранительных органов, которые в достаточно короткие сроки нашли исполнителей, сказать мне нечего. Принято считать, что у нас следователи уже ничего не могут раскрыть. И я, честно говоря, тоже сомневался. Но ведь нашли...

Артисты — люди эмоциональные и, как дети, доверчивые. Когда им начинают одно и то же внушать, особенно СМИ, они начинают в это верить. Они подвержены влиянию и очень легко ведутся, когда им говорят, что Дмитриченко — герой. Извините, какой он герой? Он соучастник преступления! Я соглашусь с коллективом лишь в том, что он не главный заказчик, его просто умело подтолкнули. Учитывая его человеческие и психофизические характеристики. Павел очень эмоциональный, взрывной парень, легко попадающий под любое влияние. Слушая то, что он говорит, я просто узнаю лексику конкретных людей. И в этом я согласен с коллективом. Но не согласен с письмом, потому что эпистолярный жанр — это тоже форма давления на следствие.

— Для вас это письмо стало неожиданностью?

— Да, конечно. Его основная идея в том, что Павел Дмитриченко не является главным заказчиком преступления. Вот с этим я, пожалуй, соглашусь. Я не верю, что он мог заказать именно такой способ расправы — плеснуть кислотой в лицо. Но с другой стороны, не надо представлять Дмитриченко эдаким Робин Гудом, борцом за справедливость или не знаю за что еще. Пострадавший — Сергей Филин, состояние здоровья которого, по моим данным, просто ухудшается, проявляются новые заболевания.

— По его виду этого не скажешь — хорошо держится перед камерами.

— Ситуация, на мой взгляд, не радужная. Врачи очень осторожны в прогнозах. Ведь СМИ же преподносится, что его почти вылечили и скоро он вернется. А, мол, несчастного Дмитриченко подставили, подвели к преступлению...

— То есть вы тоже считаете, что его подтолкнули. И вы уже можете озвучить имя этого кукловода?

— Нет, конечно. Это может сделать только следствие. Естественно, у меня есть свои предположения, но я не собираюсь их озвучивать, потому что это опять давление на следствие. Другое дело, что я готовлю сейчас документы в правоохранительные органы с просьбой включить в план расследования целый ряд фактов, которые предшествовали преступлению 17 января. Я имею в виду взлом почты Сергея, создание его лжесайта, включение туда фальсифицированных текстов. Это же все имело место!

— Мне самой приходила эта рассылка.

— Плюс блокирование его телефона 31 декабря и 1 января, он не мог даже по работе ни с кем общаться. И еще целый ряд фактов, которые предшествовали этому событию. Я прошу их объединить в одно производство, потому что считаю: это звенья одной цепи, хоть почерки разные.