Читаем Истребитель ведьм полностью

Тебе, видимо, интересно, почему я называю этих хищников пауками. Попросту они очень смахивали на пауков, хотя, в сущности, ими не были. Впрочем, мои наблюдения совпадают с впечатлениями других жителей Дюны — среди них тоже бытует это сравнение, они называют их также чертями, дьяволами или людоедами. А что они такое на самом деле, я не знаю. Они и правда похожи на огромных насекомых, хотя я когда-то слышал, что размеры живых существ, относящихся к этому виду, ограничены работоспособностью их органов дыхания. Но кто знает, может быть, что-то изменилось в этом, или внешний вид этих хищников попросту обманчив. Или, может быть, это первые признаки резких мутаций, которые, вопреки прогнозам ученых, зальют мир разного рода чудовищами? Может, это вода на мельницу сторонников этих теорий. Лично я в это не верю, думаю, что одна из миллиардов мутаций могла привести к появлению на свет монстров, но подобное совпадение обстоятельств повторится, наверное, не скоро. А может, эти людоеды — только сейчас проявившийся побочный эффект давних работ над биологическим оружием? Или эти существа вообще не с нашей Земли? Я этого не знаю и не хочу тратить время на пустое теоретизирование. Может быть, когда-нибудь мы узнаем правду, но не думаю, что она будет иметь еще какое-либо значение, кроме чисто познавательного.

Я возвращаюсь к прерванному рассказу. Обезвредив всех доступных мне пауков, я сумел выключиться из транса. Меня покачивало, как после резкого подъема с кровати, но, кроме этого, все было в норме. Солнце висело низко над горизонтом: по всей видимости, я провел на ратуше несколько часов. Порывы ветра были ледяными и острыми, но я не чувствовал холода, кровь быстро пульсировала, как после больших физических нагрузок.

Я хотел сбежать по лестнице, когда увидел внизу плотный людской круг. Они все это время стояли там! Я перевесился через баллюстраду и весело помахал рукой, высматривая Гудвина. Но шутливые слова застряли у меня в горле — внизу ждала неподвижная, окаменевшая толпа. Их бледные лица были сведены судорогой, на глазах — натянувшиеся веки, губы кроваво-красные, шеи раздуты набухшими под кожей жилами. Они стояли как манекены, едва заметно двигая коленями, чтобы удержать равновесие. В первом, внутреннем круге стоял Гудвин. Его лицо застыло синей отвратительной маской. Я попятился. Мне стало попросту страшно. Через железные прутья баллюстрады я увидел, как в толпе осел на мостовую человек. Я хотел крикнуть, но мое горло перехватило, а грудь сдавила парализующая тяжесть. Только мгновение спустя я, крадучись, сделал шаг вперед и вздохнул с облегчением. Нет, это не Эмма. На мостовой лежал подтянувший под себя колени и свернувшийся клубком маленький седой мужчина. Синий в закатных сумерках рынок постепенно оживал. Как после прикосновения волшебной палочки люди поочередно сбрасывали с себя оцепенение, двигались, выходили из тесного круга, вполголоса разговаривали. Затем пришел Гудвин и проводил меня вниз.

— Ты их видел? — спросил он хриплым голосом. Его лицо постепенно приобретало обычный оттенок.

Я кивнул головой, будучи не в состоянии вымолвить ни единого слова.

— И что? Ушли? Сколько их было? — Он так сыпал вопросами, что я чувствовал на своем лице капельки слюны, слетавшие с его синих губ. “Эти, внизу, ничего не знают, они только дают силу, они — только источник энергии”, — подумал я.

— Десяток, может, больше, — мой голос прозвучал увереннее. — Я их перебил.

Мертвеца унесли. Тела не смогли расправить, так и осталось скрюченным.

— Почему он погиб? — спросил я, стискивая зубы.

Гудвин пожал плечами, гримаса досады, мелькнувшая на его лице, свидетельствовала о том, что я затронул щекотливую тему. Он молча проводил меня до дому и на прощание сильно пожал руку.

— Спасибо, — сказал он сдавленным голосом. — Мы не обманулись в тебе.

Наконец-то я оказался наедине с Эммой в моей комнате.

— Кто этот человек? Это они его убили? — нетерпеливо спросил я. Она слегка поморщилась.

— Так ли это важно?

— Послушай, — сорвался я вдруг, — может, вы думаете, что это я…

— Не говори ерунды! — почти крикнула она, тоже вскакивая на ноги. — Как ты мог даже подумать, — добавила она с укором и погладила меня по щеке. Я резко отклонил ее руку.

— Ты, может, и нет, но другие…

— Никто так не думает, могу поклясться.

— Ха, поклясться…

— Просто я знаю, — посмотрела она мне прямо в глаза. — Так всегда было, вот и теперь тоже.

— Всегда?

— Да. После каждого сеанса. Всегда погибает кто-то из нас. Мы не знаем, кто именно будет следующим, почему Возможно, это какая-то отдача, разряд. Некоторые говорят что это дань за спасение остальных.

— Ну, знаешь, — буркнул я. — И всегда погибает один человек?

— Да, только один.

— Так кто это был? — повторил я вопрос.

— Том, портной. Хороший человек. Он умел для каждого найти улыбку и доброе слово.

— А… кто погиб до него?

— Почему ты меня расспрашиваешь? — возмутилась она.

— А это тайна?