Читаем Истребитель ведьм полностью

Скрежетнула щеколда, и легкие туфельки простучали по лестнице. Я даже не поднял головы — знал, что остался один. Улегся поудобнее, но сон в этот вечер не скоро пришел ко мне.

Через два дня я буквально налетел на нее на улице, когда она выскочила из дистилляторной с полным ведром воды. Ее отшвырнуло в сторону, ведро перевернулось, вся вода разлилась. Бормоча слова извинения, я поднял ее, затем наполнил ведро свежей, еще теплой водой. Когда мы шли через рынок, я пригласил эту несчастную женщину к себе на чай.

Она вся дрожала, когда я расстегивал ей блузку. У нее было стройное, худое тело, кожа на груди, животе и бедрах почти без пятен, сухая и шершавая на ощупь. Эта шершавость показалась мне неожиданно приятной, кожа не была липкой, но горячей и как бы обсыпанной мелким морским песком.

Потом, когда мы пили обещанный чай, в этой улыбчивой женщине с искрящимися глазами невозможно было узнать поникшую, грустную Эмму. Я толкнул ее в плечо, подмигнув:

— Ну, так как там на самом деле было с этой дистилляторной?

Ее смех напоминал звон колокольчиков.

— Я ждала минут тридцать, пока ты, наконец, вышел за водой…

— Приходи завтра… нет, завтра я работаю с Элизабет. Тогда послезавтра. А на завтра возьми это, — я протянул ей ампулу.

— Не надо, — отклонила она мою ладонь, обхватив ее маленькими тонкими пальцами, — я лучше приду послезавтра.

Вот так было с Эммой, Артур. Ты мне можешь не поверить, но мой нерациональный порыв пошел на пользу человечеству — она действительно забеременела. А я… я с самого начала чувствовал, что очень нужен ей. Это прекрасно — быть кому-то нужным, нужным настолько, что заменить тебя никем нельзя. Возможно, именно поэтому я вдруг ощутил, что и Эмма нужна мне и что я не могу уже обойтись без нее. Это и есть то, что называют любовью, Артур? Ты чувствуешь то же самое по отношению к своей Терезе? Наверно, я смешон, глупо спрашивать о таких интимных вещах, но ведь до сих пор я был всего лишь орудием, никого не интересовало, что мне нравится и могу ли я полюбить.

Продолжая рассказ, я хочу описать тебе драматические события, разыгравшиеся в Дюне в середине августа. Именно тогда вышла на свет причина, по которой меня задержали в городке. Я полностью осознаю значение этих событий и хотел бы, чтобы ты тоже отнесся серьезно к тому, что я тебе расскажу. Думаю, ты сам сможешь решить, что и кому следует сообщить об этом, я тебе полностью доверяю.

В один прекрасный день Гудвин взят) меня с собой на прогулку. Мы шли по узким, пустым улочкам, обходя островки трав и репейников. Разговор не клеился, мы чувствовали, что каждый из нас не говорит о том, что на самом деле его интересует. Я хотел уже сказать, что в ближайшее время хочу уехать из Дюны и забираю с собой еще кое-кого, как вдруг мы вышли к рынку. Вокруг одиноко торчащей башни ратуши столпилось несколько десятков жителей Дюны. Один из них заметил нас и крикнул что-то остальным. Тут-то я понял, что мы оказались в этом месте не случайно.

— Идем к ним, — сказал Гудвин, взяв меня под руку, — они нас ждут.

— Зачем, — инстинктивно отшатнулся я.

— Увидишь. Я хотел тебе сказать об этом раньше, но… это не так просто. Лучше если ты сам все увидишь.

— Вы сегодня говорите загадками. Может, скажете хотя бы, зачем они там стоят?

— Ждут. У нас сегодня собрание.

— Ага. И… есть какой-то особый повод?

— Повод всегда найдется, — ответил он уклончиво, жестом приветствуя собравшихся.

Гудвин ступил на узкую лестницу, ведущую к верхушке башни, и потащил меня за собой. От обросших мхом каменных стен тянуло сыростью. Сверху люди напоминали стадо уток. Увидев нас на ратуше, они рассыпались и образовали у подножья башни довольно-таки правильное кольцо.

Гудвин наклонился ко мне, пытаясь перекричать ветер:

— Ты будешь руководить! Ты меня слышишь?!

— Слышу! Но почему именно я?!

— Ты молод и полон надежд, — его лицо побагровело от усилия, на лбу выступили жилы. — И ты ЭФ! Люди верят тебе! А без их доверия ты не смог бы быть… стражем!

— Стражем? — повторил я, сомневаясь, правильно ли услышал последнее, тише сказанное, слово.

— Смотри, — Гудвин говорил быстро, используя паузы между порывами ветра, — это наши люди. Они тебе верят, они твои теперь.

— Мне очень жаль, но я не знаю, чем вам помочь. Я никогда не выступал с речами, — сказал я, направляясь к лестнице.

— Стой! — гаркнул он, с неожиданной силой ухватившись за мой рукав. — Посмотри, — он показал на далекий лес, зелено-коричневой волной вздымающийся над границами распаханных полей, — опасность придет оттуда. Попытайся увидеть ее… может, уничтожить. Этих людей, — он показал на толпу внизу, — можно собрать в любой момент. Тебе достаточно оказаться здесь.

— Да, но… — Я все еще ничего не понимал.