Читаем Истребитель ведьм полностью

Через несколько дней я пережил свое Первое приключение в Дюне. Не буду утверждать, что оно меня не напугало. В тот день тусклое солнце едва освещало сосновые леса, в которых проснулись какие-то шепоты и вздохи. Лес уже не был неподвижным и тихим, в кронах роились птицы, в густой траве шелестело мелкое зверье. Жизнь неуклюже, но упрямо гнездилась в глухих уголках этих лесных дебрей, судорожно цепляясь за любую возможность существования.

Я шел хорошо знакомой стежкой, весело насвистывая, впервые с начала каникул мне было хорошо. “Ко всему можно привыкнуть, — сказал я сам себе, — вопрос лишь во времени”. И вот тут я услышал шорох в густом кустарнике у самой дороги. Какое-то большое животное тяжело вскочило и убежало, ломая по дороге ветки деревьев. Моя душа ушла в пятки, но я тут же рассмеялся. Наверное, спугнул с лежбища серну или косулю. “Это даже интересно, — подумал я, — и не знал, что на свободе сохранились еще такие большие животные”. Я громко хлопнул несколько раз в ладоши, чтобы спугнуть других возможных обитателей придорожных кустов, и успокоившись, направился дальше. Мне и в голову не пришло тогда, что, пожалуй, следовало вернуться. Я прошел, может быть, еще с половину мили. Дорога сузилась, петляя в густом лиственном перелеске. И тут я увидел их. Что-то большое и темное пронеслось в быстром беге через тропинку передо мной и исчезло в густых кустах. Я остолбенел. Олени? Нет, это не олени. Приземистые животные с длинными черными туловищами были не похожи ни на что из того, что я видел живьем или на фотографиях. А это — ноги?! Неуклюжие, широко расставленные, толкающие вперед массивные тела мелкими, но ошеломляюще быстрыми скачками, безо всякой грации, пулей. А может, это… искусственное? Какие-нибудь остатки старого военного оборудования? На ногах?! Что за вздор! Я, к сожалению, не заметил деталей, звери буквально мелькнули передо мной.

Я решил вернуться. Сперва шел быстрым шагом, беспрестанно озираясь по сторонам, затем бежал — запекло в груди, затем снова шел на ослабших ногах. Ничего не скажешь, тихие леса! Оттуда, откуда в начале прогулки я согнал зверя или зверей, из-под ветвей смотрели на меня огромные желтые глаза. Я ничего больше не видел, все остальное тонуло в тени, в полумраке светились только эти странные, состоящие из нескольких сегментов глаза. Когда я остановился, почувствовав, что ноги налились свинцом, все исчезло. Только тихий шорох, как будто дуновение ветра качнуло верхушки сосенок в перелеске. Может, это страх подсовывает мне странные видения? Край леса был рядом. Валясь с ног от усталости, я подбежал к работающим на своих огородах жителям Дюны. Еще никогда в жизни я не желал так страстно быть среди людей.

Как видишь, Артур, описанное происшествие трудно отнести к приятным, но это было только начало. Ты, вероятно, догадываешься, что с этого дня я отказался от лесных прогулок.

Вечером пришла Эмма. Я еще не пришел в себя и, собственно, злился на самого себя за трусость. Бежать как ребенок от какого-то лесного зверя! Ведь всем известно, что крупные хищники в северных лесах давно вымерли. Сам не знаю, почему, но я ее впустил. Она осторожно сняла просторный плащ и ополоснула руки в миске с дистиллированной водой. Она ничем особенным не выделялась. Узкое лицо, серые волосы с сединой, стройная, скорее даже худая фигура. Кожа вся в пятнах. “Как и моя”, — подумал я, продолжая валяться в постели, что было не слишком-то учтиво.

— Господин Франк, — сказала она с усилием, опустив голову так, что я не мог видеть ее лица, — я хочу просить вас об услуге.

— Дров, что ли, нарубить?

— Не надо надо мной смеяться, — попросила она, умоляюще взглянув на меня. Такие глаза на простоватом, в сущности, лице!

— Ну, хорошо, — сел я на кровати, — но вы ведь ЭНка. Это издали видно по вашей карточке.

— Да, — сказала она тихо, — но… это неправда. Теперь уже все иначе.

Я криво улыбнулся. Мне приходилось говорить с сотнями таких женщин, ни одна из них не могла удержаться от безнадежных и унизительных попыток. Для них вся жизнь заключалась в материнстве, без него их существование теряло смысл. К сожалению, история знает лишь единственный случай, когда из скалы в пустыне после удара посохом брызнула вода.

— Дорогая Эмма, — я старался не ранить ее своими словами, — напишите заявление на переквалификацию. Достаточно раз обследоваться.

— Я уже написала, — ответила она тихо.

— Ну и прекрасно! Потерпите…

— Мне велели прийти через восемь лет! — В ее больших глазах появился блеск.

Я устало откинулся на подушки. Да, я знал эти дела. Из десяти тысяч заявительниц лишь одна способна была рожать.

Повторные исследования попросту не имели смысла, врачи нужнее были в других местах.

— Я устал сегодня, поймите меня правильно. Я ничего не могу для вас сделать, — я заставил себя произнести эти слова, зная, что убиваю этим ее последнюю надежду. — Может… хотя нет, это бессмысленно. Поверьте, я вам искренне сочувствую. Вы… играете на каком-нибудь инструменте? Или, хотите, я пришлю вам несколько книг?