Назовем его Джимми Оттяжник. Джимми Оттяжник, увиливая от работы на белого дядю, забирался на холм, доставал гармошку и пел идиотские песни. Песни Удолбанного Лентяя - переведем их так, например. Впоследствии он попробовал разных наркотиков, еще больше осмелел и стал угрожать. И правда - с этого Холма - все по барабану.

У меня есть такой Холм и, наверное, у тебя есть такой Холм. На этом Холме сидели все греческие боги и оттягивались, предаваясь возлияниям. Греки назвали его Олимпом. У Битлз на холме сидит дурак и сам считает всех дураками. Биафра сидит на холме и смотрит как горят подожженные им дома калифорнийских насосов. "Спасай свой кокаин, который ты припрятал в подвале. Или прихвати хотя бы жену" - скалится Биафра. У Чжуан-Цзы там сидят два совершенных мудреца - Распиздяй и Раздолбай - они или молчат, или несут полную околесицу.

Крыша - место не менее философское. На крышах созрели все гениальные планы детства. БГ сидит на крыше в песенке "Аристократ". Он курит там траву и говорит остальному миру - "я не вижу смысла скандалить со мной". Твой завтрашний день уже две тысячи лет как прожит. А у меня одна беда - книжек умных обчитался. Вот и свою надо дописать.

Аквариумовский миф предполагал аналогичный свет в некоем неаквариуме - окружающем мире. У которого есть только одна характеристика - он БОЛЬШОЙ. С какого-то ракурса миф - это вскрытие возможностей этого мира. "Музыка в вас самих" - отвечал залу БГ с разоружающей улыбкой.

Самое интересное, что действительно, она там есть. Но вот вопрос - что сказал неаквариум? Как прореагировал?

Есть миф Аквариума, и есть миф вокруг Аквариума - его жалкая производная. Во-первых, миф Аквариума не был антисоциален - он был внесоциален. Это были частные упражнения БГ и его друзей в рок-н-ролле, оказавшиеся значимыми для многих. Миф вокруг Аквариума был построен на оппозиции Аквариум-и-социум. Когда герой признан обществом - он становится неинтересен. Все на миг забывают, что Гребенщиков, Гаккель, Фанштейн и Дюша - это только инкарнации, а музыка в нас самих. Таким образом, вестника, которого выпустил в мир Гребенщиков, принимают за самого БГ. Подъезд его расписывают от первого до последнего этажа. Даже я водил туда двух англичанок. БГ останавливают на улице, на него завороженно смотрят: вот он, Король Солнце! Он погасил остальные девять солнц! На самом же деле БГ - просто балбес, то есть транслятор высшей реальности.

Тяготился ли он своей популярностью? - не знаю. Можно ли популярность использовать как комфорт и покупать много игрушек? - если да, то не тяготится и по сей день. Но он уже ничего не сочинит, стоя в переполненном троллейбусе. Хотя в поздних его интервью чувствуется желание удержать свой миф, удержать знамя поколения, выпавшее у него из рук. Но вестник уже распахнул все двери.

БГ всегда был в круге этих вопросов - имеют ли какой-то расширительный смысл аквариумовские дела, имеют ли они вообще смысл? Или их попросту ждет "какой-нибудь мелкий музей" вроде магазина "Нирвана" на Пушкинской? "Пока мне кажется, что все это зря" (БГ).

Но миф действительно существовал. Как духовная сила и просто как воздух. Миф ходил по миру.

БГ - наш современник в несколько ином значении, чем Пушкин-наш-современник. Пушкин и Лермонтов "были" в прямом значении этого слова. Они тоже были чудом, только чтобы в него врубиться, нужно восстанавливать контекст эпохи, а это занятие скучное. Даже такому как я вдумчивому аквариумологу сейчас скучно слушать Аквариум, потому что ушел контекст. Это все равно что один и тот же чай пить по десятому разу. Заварить все лучше по-новой. Мы не можем уже восстановить тот контекст - только вспрыскивать труп парфюмчиком.

Но тогда Аквариум в качестве чуда был не менее реален, чем трамваи. Я это застал. Чудо - это когда легенда творится на твоих глазах. Оказывается под колпаком российской государственности есть люди, которые могут просто жить и работать и даже высветить малый участок земли, размером с почтовую марку. А марки можно наклеивать на конверты и отправлять по почте.

Да и вообще в воздухе тогда было что-то небывалое, в Питере. Англичанам тоже никогда не забыть свингующий Лондон 67-ого - это уже вошло в генетическую память города. Как и Сан-Франциско не забыть своего лета Любви.

Но дело не в упрощении мифа аудиторией, просто миф перестал быть. Он исчез как буквальность. БГ с ним ничего не мог поделать - миф остывал, кристаллизировался, готовил себя музею. Это был абсолютно объективный процесс - как остывание метеорита. Сам свет уже разошелся по миру. В музей кладется остывший булыжник. А вестника уже фиг догонишь - фиг прогонишь из поднебесной.

ТЕОДИЦЕЯ

(Для Тех Кто Умен)

До сих пор я занимался тем, что прояснял аквариумовский контекст, назовем его просто аквариум. Разрабатывая идейную сторону вопроса, мне кажется, я что-то упустил. Попробую заняться филологией - двинуться вглубь аквариумовского слова. Посмотрим куда нас приведет мысль.