Читаем История светлых времен (Аквариум в контексте мировой культуры) полностью

Таким образом, смело можно сказать, что в бэнде происходит тот самый многоожидаемый великими умами человечества синтез искусств. Если взять солиста, пишущего сносные стихи и обладающего невинным или грозным вокалом, гитариста с печальной или героической манерой игры, ритм-секцию, отвечающую за связь бэнда с землей, фотографов, запечатлевающих счастливейшие мгновения группы, и аппаратчиков, следящих за объемом издаваемого звука, звукопродюссеров, записывающих пластинки бэнда и художников, рисующих к ним цветные обложки, менеджеров, отвечающих за контакты бэнда с окружающим миром и дорожных менеджеров, охраняющих музыкантов от неизбежной земной суеты, осветителей, играющих светом, телохранителей и ангелов-хранителей, преданных фанатов, свято верящих в ту беспрецедентную хуйню, которую автор текстов самонадеянно выдает за поэзию и тот шум, который бэнд осмеливается выдавать за музыку, и критиков, предостерегающих от подобного прямого понимания, то мы получим более-менее верную картину того, что в старину называли Титаном, Гением или Творцом.

Итак, рок-бэнд есть плод совершенно новой культурной эпохи. Оксфордская Поп-Энциклопедия - шесть громадных томов - насчитывает десятки тысяч бэндов. Это очень произвольная цифра, которую я запомнил еще более произвольно. Что знает этот энциклопедист-островитянин о русских или бразильских бэндах? Есть ли вообще смысл запоминать какие-то цифры?

Имя им легион, однако так ли много полнокровных ансамблей, так ли много коллективов, имеющих свою душу? Где сейчас те, кто взяв топ-тем, расточали улыбки под вспышками фотокамер и строили планы на новый альбом? Труд их оказался напрасен, песен их никто не помнит, никто не помнит их лиц и тем более прозвищ. Музыка убила их. Музыка убивает тех, кто не хочет или не умеет работать. Да, только музыка творит новых людей, однако последнее десятилетие показало, что музыка может людей убивать. Подарив герою минутное просветление, она бросает его как ненужный хлам. Сможет ли герой снова вернуться работать на свою бензоколонку?

Рассматривая историю создания великого бэнда, мы присутствуем как бы при самой жизни, еще не ослепленной светом софитов, не сбитой с толку внезапной славой и деньгами. Подобные исследования никогда не прекратятся, потому что они - окошко в мир чужой повседневности. Он будет воспет бэндом, потому что нет ничего главнее улицы, на которой ты жил, дома, откуда ты убежал, ручья, который так и течет у тебя за домом. Мы застаем будущих героев нормальными подростками, вряд ли отличимыми от других подростков.

Бэнд вырастает из какой-то органической гущи, из тьмы вещей. Органикой бэнда занимаются кропотливые биографы, воссоздающие по крупицам то, что не помнят уже сами музыканты. Песни лишь высветят этот мир.

Организовать бэнд может любой музыкант, неважно из чего он добывает музыку: из гитары, из слов, из барабанов, из стиральной доски. Мне пришли на ум две великие группы, организованные барабанщиками: The Police и The Band. Бэнд не может начать менеджер. Те, кто хотели унизить Sex Pistols, всегда приводили этот довод: вы дерьмо, вас просто набрал менеджер. Только недавно - благодаря опять же биографическим разысканиям - стало известно, что будущие гитарист и ударник уговорили менеджера взять их под опеку и поискать солиста.

История создания как правило не обходится без личной трагедии: бэнд сбрасывает за борт человека. Так The Beatles уволили прекрасного барабанщика, а Pistols фактически своего создателя. Это мучительнейший момент группы, но еще более мучителен он для того парня, которому уже никогда не встать на ноги. Коллективная душа группы поступает жестко и несправедливо, но таков закон ее сохранения, в конечном счете естественный отбор, описанный соотечественником Пита Беста и Уалли Найтингейла Чарльзом Дарвином.Так или иначе, люди вступают в бытие, превышающее любую индивидуальность, и внутри этого бытия индивидуальности получают новый рост. Люди вписываются в какой-то проект, превышающий их личную силу и разум, их мастерство слагать стихи или музыку, проект, объемлющий людей, в нем находящихся.

Этот проект сам отсеет то, что надо отсеять, уберет лишнее, посмеется над нелепым и самодовольным, отредактирует глупости. Твой личный космос встраивается в еще один космос, в свою очередь встроенный в еще более общий космос, в свою очередь... и так далее.

Дальнейшая история бэнда, стремительный взлет или ровное парение, медленное нарастание или бурный всплеск, наиболее непредсказуема, но никому не удавалось миновать ученического периода: бэнд учится играть в полувоенной клубной обстановке, на танцплощадке, беря за основу текущие хиты, или в каком-нибудь гараже, сам изобретая музыку. Этот период может продлиться 8 лет, как это было с группой Бэнд, или всего лишь год, но это необходимая ступень. Как правило, чем дольше продолжаются школьные годы, тем с большим арсеналом средств бэнд вступает в стадию собственно творения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Бах
Бах

Жизнь великого композитора, называемого еще в XVIII веке святым от музыки, небогата событиями. Вопреки этому, Баху удавалось неоднократно ставить в тупик своих биографов. Некоторые его поступки кажутся удивительно нелогичными. И сам он — такой простой и обыденный, аккуратно ведущий домашнюю бухгалтерию и воспитывающий многочисленных детей — будто ускользает от понимания. Почему именно ему открылись недосягаемые высоты и глубины? Что служило Мастеру камертоном, по которому он выстраивал свои шедевры?Эта книга написана не для профессиональных музыкантов и уж точно — не для баховедов. Наука, изучающая творчество величайшего из композиторов, насчитывает не одну сотню томов. Лучшие из них — на немецком языке. Глупо было бы пытаться соперничать с европейскими исследователями по части эксклюзивности материалов. Такая задача здесь и не ставится. Автору хотелось бы рассказать не только о великом человеке, но и о среде, его взрастившей. О городах, в которых он жил, о людях, оказавших на него влияние, и об интересных особенностях его профессии. Рассказать не абстрактным людям, а своим соотечественникам — любителям музыки, зачастую весьма далеким от контекста западноевропейских духовных традиций.

Сергей Александрович Морозов , Сергей Шустов , Анна Михайловна Ветлугина , Марк Лебуше

Биографии и Мемуары / Музыка / Современная русская и зарубежная проза / Документальное
Князь Игорь
Князь Игорь

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ! Лучшие романы о самой известной супружеской паре Древней Руси. Дань светлой памяти князя Игоря и княгини Ольги, которым пришлось заплатить за власть, величие и почетное место в истории страшную цену.Сын Рюрика и преемник Вещего Олега, князь Игорь продолжил их бессмертное дело, но прославился не мудростью и не победами над степняками, а неудачным походом на Царьград, где русский флот был сожжен «греческим огнем», и жестокой смертью от рук древлян: привязав к верхушкам деревьев, его разорвали надвое. Княгиня Ольга не только отомстила убийцам мужа, предав огню их столицу Искоростень вместе со всеми жителями, но и удержала власть в своих руках, став первой и последней женщиной на Киевском престоле. Четверть века Русь процветала под ее благословенным правлением, не зная войн и междоусобиц (древлянская кровь была единственной на ее совести). Ее руки просил сам византийский император. Ее сын Святослав стал величайшим из русских героев. Но саму Ольгу настиг общий рок всех великих правительниц – пожертвовав собственной жизнью ради процветания родной земли, она так и не обрела женского счастья…

Александр Порфирьевич Бородин , Василий Иванович Седугин

Музыка / Проза / Историческая проза / Прочее
Скрябин
Скрябин

Настоящая книга — первая наиболее полная и лишенная претенциозных крайностей биография гениального русского пианиста, композитора и мыслителя-романтика А. Н. Скрябина. Современников он удивлял, восхищал, пугал, раздражал и — заставлял поклоняться своему творчеству. Но, как справедливо считает автор данного исследования, «только жизнь произведений после смерти того, кто вызвал их к этой жизни, дает наиболее верные ощущения: кем же был композитор на самом деле». Поэтому самые интересные страницы книги посвящены размышлениям о музыке А. Н. Скрябина, тайне ее устремленности в будущее. В приложении помещены впервые публикуемые полностью воспоминания о А. Н. Скрябине друга композитора и мецената М. К. Морозовой, а также письма А. Н. Скрябина к родным.

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное