Читаем Истории Уолл-стрит полностью

Неподалеку мерил шагами холл худощавый мужчина, без кровинки в лице. Это был Браун. Он уже лишился всего, даже чести. Он не поворачивал голову в сторону телеграфа, чтобы не слышать выкрикиваемые котировки. Этот щенок еще верил, что выплывет. Джилмартин, выйдя из конторы и заметив Брауна, сказал, пытаясь напустить на себя уверенный вид: «Я стоял до последнего! Но они все же захапали мои деньги!» Но Браун будто не слышал его. Джилмартин вызвал лифт, про себя костеря его за неторопливость. Он расстался не только с «бумажными» прибылями, накопленными за время «бычьего» роста. Сегодня он расстался со всеми своими многолетними сбережениями, рухнувшими в пропасть, распахнувшуюся под стрекот биржевого телеграфа. Положение остальных было не лучше.

Они не отступили при первых потерях, пока те были еще минимальными. Эти спекулянты, не сумевшие оседлать удачу, не сбывали с рук свои акции, уповая на то, что будет новый подъем и они сумеют отыграться. А котировки все быстрее катились вниз. Наступил момент, когда убытки стали так велики, что, казалось, будто единственный путь к спасению – держать бумаги хоть бы целый год, пока курс вновь не начнет расти. Но цены опустились так низко, что многим не оставалось иного выхода, как продавать.

* * *

Когда рынок рухнул, большинство незадачливых игроков вернулись к своим прежним профессиям. Опечаленные, но не сделавшие надлежащих выводов, они покинули Уолл-стрит. Немного придя в себя после пережитого, Джилмартин хотел было разведать, что нового появилось на просторах фармацевтического бизнеса. Но возвращаться на старую стезю не хотелось. Во-первых, было очень стыдно за крах, настигший его, стоило закрыться за спиной дверям на Мейден-Лейн. Во-вторых, он уже был безнадежно отравлен азартом. Идти в Maxwell & Kip на должность обычного клерка совсем не хотелось, но еще меньше хотелось отдавать еще годы и годы фармацевтике. Выбейся он снова в лидеры, все равно крупных денег там не заработать. А всего лишь месяц удачи на Уолл-стрит мог вернуть все его съеденные падением рынка накопления. И даже увеличить их. Теперь-то Джилмартин осознал, что, пока он постигает тонкости торговли на бирже, не стоит ввязываться в игру по-крупному. Ему было ясно: он проиграл, потому что думал, будто знает биржу. А вот сейчас он уже научен горьким опытом и имеет все шансы на выигрыш. Изучив ситуацию с разных сторон, Джилмартин понял, что перспектива возвращения в фармацевтический бизнес его абсолютно не привлекает. Он надеялся, что отныне уверенно и быстро постигнет секреты спекуляции.

Не прошло и полмесяца, как наш герой вновь стоял рядом с доской котировок, обсуждая с теми игроками, что сумели удержаться на плаву, курс различных акций, прислушиваясь к чужим рекомендациям и раздавая свои. Уолл-стрит цепко запустила в него свои когти. Скоро она подчинила его до такой степени, что все его планы, мечты и интересы были связаны только с игрой на бирже. Перелистывая утреннюю прессу, Джилмартин любую новость видел через призму того, как отреагирует на это рынок. Сгорел крупный нефтеперерабатывающий завод, нанеся трасту убытки в 4 миллиона, – наш герой корил себя за то, что не предвидел катастрофу и «шортил» хлопок. Из-за забастовки на Suburban Trolley Company потеряли работу сотни людей – Джилмартин пилил себя за то, что не догадался продать тысячу акций этой компании. Он скрупулезно высчитывал, какова была бы его прибыль, если бы перед катастрофой продал акции в шорт по максимальному курсу, а потом выкупил по дешевке. Ах, ну почему он не смог этого предугадать!.. Дурманящие возможными прибылями ароматы Уолл-стрит пьянили его, лишая трезвого взгляда. Все вокруг казалось размытым и неясным. Джилмартин жил теперь в мире, где было принято при встрече говорить не «Как дела?», а «Как рынок?». Здесь на вопрос о самочувствии отвечали «По-бычьи!» или «По-медвежьи!».