Читаем Истории Уолл-стрит полностью

Великий манипулятор опять принялся мерить шагами свой кабинет. Тут же на пороге вырос помощник Шарпа, очень даже крепкий джентльмен, который спокойно, но твердо произнес: «Прошу вас, мистер Гринбаум», – и вывел потерявшего дар речи создателя трастов из конторы. Когда помощник вошел в офис, Шарп сказал: «Не вижу смысла обвинять этих господ в нарушении обещания. Они никогда не сознаются».

Следующий день Шарп начал с того, что совершенно хладнокровно слил на рынок последние 24 400 акций. Как выливают всю воду из полного чайника в кофейную чашку. «Медведи» не могли не заметить такого поворота событий. Биржевая сводка не юлила: «Началась внеплановая спешная внутрикорпоративная распродажа. Она становится все более опасной и угрожающей по мере падения курса. Одному Богу ведомо, когда она прекратится. Увы, связаться напрямую с небесной канцелярией мы не имеем возможности». Биржу захлестнули лихорадочные продажи. Говорили даже, что уже суд наложил арест на компанию за бесцеремонное нарушение антитрастового закона и поставил во главе временного управляющего. Избавившись от последней доли бумаг пула, Шарп выкупил те 2,8 тысячи акций, что продал по 72 доллара, за 22 доллара, заработав тем самым 140 тысяч. Пятнадцать часов работы биржи показали, что бумаги Turp потеряли в цене еще 15 пунктов. Значит, и рыночная капитализация синдиката потеряла 15 миллионов долларов. Достоинству некоторых компаньонов Гринбаума это нанесло еще более сокрушительный удар. Шарп же сообщил своим клиентам, что акции фонда полностью проданы, и назначил им встречу через несколько дней в своей конторе. Он написал, что к тому моменту будет располагать всеми чеками и бухгалтерскими отчетами. Раньше указанного срока к нему ринулись Гринбаум, Вехслер и другие, пытавшиеся обелиться после падения рынка «скипидарных» бумаг. Внушительный помощник Шарпа сообщал этим господам, что мистер Шарп временно покинул Нью-Йорк. Этот джентльмен был невероятно учтивым боксером-любителем. Отчаявшись отыскать Шарпа, спекулянты для собственной безопасности тут же создали новый пул и стали подавать заявки, чтобы поддержать цену. В эти дни участники «Шкурдиката» выкупили кучу акций, чтобы не дать котировкам провалиться еще ниже. Они стали владельцами полусотни тысяч акций. Но стоили они 26–28 долларов. Любое поползновение в сторону их продажи всколыхнуло бы новую волну паники.

На состоявшейся в понедельник встрече с ними Шарп был, вопреки своей манере, многословен и красноречив. Накануне он отправил каждому чек и отчет.

– Господа и Гринбаум! Вы прекрасно осведомлены о моих действиях для поднятия курса акций Turp. Но когда они достигли отметки 62, я обнаружил продажи, которые велись кем-то со стороны. Для меня не секрет, что ни один из вас не имел, естественно, акций для продажи. Ведь ваше слово об отказе от продаж до моей команды нерушимо. Но тем не менее наши бумаги продолжали просачиваться на рынок из неведомого мне источника. Несмотря на то, что продавцам приходилось занимать их, чтобы провести короткие продажи. У меня возникла мысль: уж не имеем ли мы дело с серьезным рыночным предложением? Тогда крайне важно действовать стремительно. И вот, как только игроки закрыли свои реальные короткие позиции, я выложил наши акции на рынок. В среднем они ушли по 40 долларов. Не случись эти непонятные продажи, мы бы получили по 80 долларов за каждую акцию. Я высчитал, убрав комиссии и прочие расходы, что наша прибыль составила 9 пунктов или 1 029 600 долларов. 25 процентов я забираю в качестве заранее обговоренного с вами гонорара. Это 250 тысяч. Невероятно жаль, что я не довел цену до 90 долларов. Но на Уолл-стрит никогда не угадаешь, как развернутся события – вокруг так много скудоумия. Хочу верить, что вы довольны. В целом и я доволен. На чем позвольте распрощаться, господа. И с вами, Гринбаум, тоже.

Речь Шарпа не была ни груба, ни вызывающа. Он был образцом любезности и чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Кивнув на прощание, он покинул зал встречи. Члены фонда были в ярости.

Они тут же перессорились и кинулись к кабинету Шарпа. Там их встретил вездесущий личный помощник, сообщивший, что у мистера Шарпа проходит важное совещание. Не стоит ему мешать. Он выразил готовность обсудить каждый пункт отчетов и подтвердить любые цифры в документах брокеров. Тут взбешенным спекулянтам пришлось отправиться восвояси, не рискуя откровенно высказаться в адрес секретаря или его шефа.