Повсюду кипело веселье. Куда ни глянь – мимы, лицедеи, танцы, выставки картин и скульптур, музыка, акробаты. Везде сотни, тысячи восторженных зрителей. На площади хватало и деревьев, чтобы укрыться в тени от жаркого солнца. А в густой толпе можно без труда затеряться.

Адамс, нутром чуявший несущихся следом вооруженных до зубов головорезов, потянул Линн в самую толпу. Они перешли с бега на быстрый шаг, чтобы не привлекать внимания.

В гуще праздника обнаружить их будет едва ли возможно.

В пятистах футах под пустыней Невада техники контролировали запись в реальном времени, поступающую со спутников слежения агентства, и записи с видеокамер метро Сантьяго.

Они видели, как две цели, условно называемые «Чарли-один» и «Чарли-два», вступили на запруженную площадь. Конечно, тут же потерялись, но вскоре программы распознавания обнаружили их и выделили голубым цветом в толпе. Главный техник перепроверил результат анализа, затем передал данные на видеокамеры, установленные на площади.

На экранах появилось изображение целей. Индеец и белая женщина продираются сквозь толпу. Обоим за тридцать. Они несут рюкзаки и озираются по сторонам.

Программист передал данные оперативникам, чувствуя легкие угрызения совести: уж слишком легко это получилось.

Флинн скривился, увидев скопление народа. И как, скажите на милость, отыскать в сумятице цели? Но в наушнике захрипело, и пробившийся сквозь помехи голос ясно и четко объяснил, где смотреть: сорок ярдов к юго-востоку, под деревьями, посреди группы из двадцати семи зрителей, наблюдающих за представлением акробатов.

Элдридж передал информацию остальным членам команды, сдвинул предохранитель на автомате и шагнул вперед, не обращая внимания на испуганные крики вокруг.

Адамс сам не понял, что его встревожило раньше: то ли вид поворачивающейся камеры слежения, почти скрытой большой пальмой на северном краю пло щади, то ли шум за спиной.

Сразу стало ясно: спрятаться не удалось, площадь превратилась в ловушку. Выходы наверняка перекрыты, деваться некуда. Конечно, стоящие за всем этим хотели захватить Мэтта и Линн живыми. Но вполне может быть, что «живыми» – это условие достаточное, но отнюдь не необходимое. И рисковать не стоит.

Мэтт лихорадочно перебирал в уме возможности, оглядываясь по сторонам. Оркестры, танцоры, артисты, выставки, шоу…

Ага. Мэтт замер и, не в силах сдержаться, улыбнулся.

Техникам не требовалось сообщать, что впереди хаос и смятение. Элдридж видел и сам. В людском скоплении что-то случилось, публика волновалась, кричала, хохотала, улюлюкала.

Голос в наушнике информировал: цели покинули прежнее место и направились на юго-восток, к выставке животных. Протолкались к животным, и… Флинн не поверил своим ушам.

Кинулся туда, расталкивая людей. Мать вашу, голос из наушника прав!

Элдридж завопил в микрофон так, чтобы слышала вся команда:

– Скорее в фургон! Все! Цели оседлали чертову лошадь!

10

Мэтт гнал кобылу сквозь стремительно расступающуюся толпу. Линн сидела за ним, крепко обхватив его талию.

Конечно, двое верхом привлекают внимание, возвышаются над всеми и заметны отовсюду, но Мэтт надеялся, что прибавка в скорости компенсирует этот минус. И стрелять коммандос вряд ли начнут в таком многолюдном месте. Хотя стопроцентной уверенности нет. Потому он вдавил каблуки в лошадиные бока, направляя животное к западному выходу.

С высоты беглецы видели, что происходит на площади. Полный бедлам. Линн обернулась, затем прошептала на ухо: «Прямо позади нас двое громил с оружием». Поразительно, как она владеет собой. Наверняка ведь умирает от ужаса, но ничем не выдает.

Мэтт огляделся и заметил четырех полицейских, привлеченных беспорядком у выставки животных.

Лошадь раздобыли без труда. Подбежали, Мэтт вскочил на спину неоседланной кобыле, поднял и усадил Линн. Двое кормивших лошадь ребятишек тут же отбежали, конюх попытался ухватить Мэтта за ногу и стащить. Адамс оттолкнул его и направил животное к дальнему выходу с выставки.

Ездить без седла и упряжи нелегко, но Мэтт давно уже освоил это искусство и нередко демонстрировал туристам во время экскурсий. С Линн за спиной управляться было труднее, но все-таки возможно.

Подбодрил кобылу – славная гнедая лошадка! Она без труда прыгнула через невысокий барьер, ограждавший выставку, и пошла рысью. За спиной закричали, зовя полицию. Нужно убираться поскорее.

Тим Ренфри сидел в фургоне с автоматом в руках и глядел в боковое окно, карауля выход с площади.

Приказ брать живьем не отменяли, потому Тим приготовился стрелять в лошадь. Если она свалится, седоки окажутся беспомощны на какое-то время. Он надеялся, что этого времени хватит, чтобы приблизиться и парализовать цели электрошоком, выстрелив из тазера.

Вот люди разбегаются. Кругом крики, суматоха, смятение, все несутся прочь, в ужасе удирают с площади. А вот и клиенты! Чарли-один, Чарли-два и лошадь – назовем ее «Чарли-три». Так решил Тим Ренфри, наводя «хеклер».

Но лошадь двигалась очень быстро, мчалась во весь опор. Мгновение – и в прицеле оказался лишь торс Адамса, гонящего животное на машину.