Читаем Истина полностью

— Мой сынъ Викторъ не ходилъ въ часовню: ему всего девять лѣтъ, — замѣтила госпожа Эдуардъ. — Но развѣ Зефиренъ одинъ ходилъ въ церковь? Никто не проводилъ его домой?

— Отсюда всего нѣсколько шаговъ до часовни, — пояснила учительница. — Я знаю, что брату Горгію поручено было проводить тѣхъ дѣтей, которымъ не сопутствовали родители, и которыя живутъ довольно далеко. Госпожа Симонъ, кромѣ того, поручила мнѣ присмотрѣть за Зефиреномъ, и я проводила его домой. Онъ былъ въ самомъ веселомъ настроеніи духа, самъ открылъ ставни, которыя были только приперты, и вскочилъ въ окно, объяснивъ мнѣ со смѣхомъ, что такъ гораздо короче и удобнѣе. Я постояла съ минутку и подождала, пока онъ зажжетъ свѣчу.

Маркъ подошелъ незамѣтно и внимательно прислушивался къ тому, что говорила учительница. Онъ спросилъ:

— Который былъ тогда часъ?

— Ровно десять, — отвѣтила мадемуазель Рузеръ. — Часы только что пробили на башнѣ. св. Мартина.

Присутствующіе содрогнулись при мысли, какъ беззаботно мальчикъ вскочилъ въ свою комнату, гдѣ его ждала такая ужасная смерть черезъ какіе-нибудь полчаса; сердца прониклись искреннею жалостью. Госпожа Александръ высказала вслухъ то, что думалъ въ эту минуту каждый изъ слушавшихъ:

— Однако, довольно неблагоразумно оставить ребенка ночевать въ этой комнатѣ, отдаленной отъ прочаго жилья, и окно которой выходитъ на площадь. Надо было, по крайней мѣрѣ, запереть ставни желѣзнымъ засовомъ.

— О, ихъ запирали! — отвѣтила мадемуазель Рузеръ.

Маркъ, въ свою очередь, спросилъ:

— А что, вчера онъ ихъ заперъ еще при васъ?

— Не могу сказать навѣрное. Когда я отошла отъ окна, чтобы вернуться къ себѣ, онъ зажегъ свѣчу, и я видѣла, какъ онъ прибиралъ картинки на столѣ; окно было открыто настежь.

Учитель Миньо вмѣшался въ разговоръ:

— Это окно очень безпокоило господина Симона; ему давно хотѣлось дать ребенку другую комнату. Онъ всегда напоминалъ ему, чтобы тотъ хорошенько запиралъ ставни. Но, я думаю, мальчикъ не особенно обращалъ вниманіе на его слова.

Оба духовныхъ отца тоже вышли изъ комнаты. Отецъ Филибенъ сперва положилъ на столъ номеръ «Маленькаго Бомонца» и листъ прописей; онъ ничего не говорилъ и только высматривалъ и слушалъ, что говорили другіе; особенно внимательно онъ слѣдилъ за каждымъ словомъ и движеніемъ Марка; братъ Фульгентій, напротивъ, разсыпался въ выраженіяхъ соболѣзнованія. Іезуитъ, который, казалось, читалъ насквозь мысли молодого преподавателя, спросилъ, наконецъ, въ видѣ заключенія:

— Такъ вы предполагаете, что это какой-нибудь бродяга, видя ребенка одного въ комнатѣ, рѣшился на такой злодѣйскій поступокъ?

Маркъ былъ настолько остороженъ, что не высказалъ своего мнѣнія.

— О, я ничего не предполагаю; это дѣло судебныхъ властей искать и найти преступника. Постель не смята; ребенокъ стоялъ въ рубашкѣ и, вѣроятно, собирался лечь спать; преступленіе, должно быть, было совершено очень скоро послѣ десяти часовъ. Мальчикъ занимался разсматриваніемъ картинокъ четверть, самое большее — полчаса времени. Потомъ онъ, вѣроятно, закричалъ, видя, что какой-то незнакомый человѣкъ лѣзетъ къ нему въ окно, и его крики могли быть услышаны… Вы ничего не сльшали, мадемуазель?

— Нѣтъ, ничего, — отвѣтила учительница. — Я легла около половины одиннадцатаго. Нашъ кварталъ очень тихій. Меня разбудила гроза около часу ночи.

— Свѣча очень мало горѣла, — замѣтилъ Миньо.: — Убійца задулъ ее, вѣроятно, выскакивая въ окно, которое онъ оставилъ открытымъ настежь; я увидѣлъ его открытымъ, когда вышелъ утромъ изъ дому.

Такое объясненіе придавало вѣроятіе предположенію о ночномъ бродягѣ, который бросился и задушилъ мальчика.

Но всѣ, стоявшіе здѣсь и подавленные ужасными подробностями убійства, не рѣшались высказать свои сокровенныя мысли за и противъ. Каждый боялся навлечь на себя подозрѣніе. Всѣ молча ожидали прихода мэра и полиціи, и среди общаго молчанія отецъ Филибенъ поставилъ еще одинъ вопросъ:

— Развѣ господина Симона нѣтъ въ Мальбуа?

Миньо былъ такъ разстроенъ всѣмъ случившимся, что сразу не понялъ вопроса и смотрѣлъ на священника испуганнымъ взглядомъ. Даже Маркъ немного опѣшилъ.

— Симонъ, вѣроятно, у себя въ квартирѣ… Развѣ его не предупредили?

— И то правда: мы его забыли, — воскликнулъ младшій учитель. — Я совсѣмъ потерялъ голову!.. Господинъ Симонъ былъ вчера вечеромъ на собраніи въ Бомонѣ, но онъ, конечно, вернулся сегодня ночью. Жена его не совсѣмъ здорова, и они, вѣроятно, еще не вставали.

Было уже половина восьмого, но небо попрежнему заволакивали тяжелыя, свинцовыя тучи, и утро казалось мрачнымъ и пасмурнымъ. Учитель Миньо, наконецъ, рѣшился пойти наверхъ и позвать Симона,

— Хорошенькое у него будетъ пробужденіе, — замѣтилъ онъ, — и непріятное у меня порученіе къ своему начальству!