Читаем Истина полностью

Маркъ отлично зналъ положеніе дѣлъ и отъ души жалѣлъ несчастнаго Феру. Онъ одинъ среди всѣхъ жителей мѣстечка, довольно зажиточныхъ, не всегда наѣдался досыта. Бѣдственное положеніе сельскаго учителя въ его лицѣ принимало трагическій характеръ. Будучи младшимъ помощникомъ въ Мальбуа, онъ получалъ девятьсотъ франковъ; ему было тогда двадцать четыре года; затѣмъ, послѣ шестилѣтняго упорнаго труда, его затерли въ эту отдаленную деревеньку за непокорный нравъ; здѣсь онъ получалъ всего тысячу франковъ, за вычетомъ семидесяти девяти франковъ въ мѣсяцъ, ровно 52 су въ день; а у него была жена и три дочери, которыхъ надо было кормить и одѣвать. Въ старомъ, полусгнившемъ школьномъ домѣ царила постоянная нужда, — подавался такой супъ, которымъ побрезговали бы и собаки; малютки ходили безъ сапогъ, жена — въ обтрепанномъ платьѣ. А въ то же время долгъ постоянно возрасталъ и давилъ несчастнаго, точно призракъ; таковъ удѣлъ многихъ чиновниковъ! А сколько мужества нужно было имѣть, чтобы скрывать свое бѣдственное положеніе, одѣваться въ потертый сюртукъ, съ сознаніемъ своего достоинства, и поддерживать это достоинство, не имѣя права заняться ни торговлей, никакимъ мастерствомъ, чтобы заработать лишній грошъ, потому что такое занятіе несовмѣстимо съ должностью сельскаго учителя! Каждый день борьба начиналась сызнова; каждый день проявлялись чудеса энергіи и силы воли. Феру былъ сынъ пастуха и сохранилъ наслѣдственную независимость духа; онъ былъ очень умный человѣкъ и съ рвеніемъ занимался своимъ дѣломъ, забывая иногда свое несчастное положеніе. Жена его, миловидная блондинка, была дочерью лавочника, съ которой онъ познакомился у своей тетки, продавщицы фруктовъ въ Мальбуа; онъ женился на ней по чувству чести, послѣ того, какъ прижилъ отъ нея дѣвочку; она по возможности помогала мужу, занималась съ дѣвочками, учила ихъ грамотѣ, рукодѣлію, а онъ между тѣмъ возился съ мальчишками, большими сорванцами, неспособными и злыми. Трудно было ему мириться со своей долей, и неудивительно, что на него нападало иногда отчаяніе, и онъ громко протестовалъ, жалуясь на судьбу. Родившись въ бѣдности, онъ всю жизнь страдалъ отъ плохой пищи; всегда носилъ плохую одежду съ побѣлѣвшими локтями; съ тѣхъ поръ, какъ онъ превратился въ господина, бѣдность казалась ему еще мучительнѣе. Кругомъ него жили крестьяне, счастливые и довольные: у нихъ была земля, они ѣли досыта и кичились скопленными грошами. Большинство вело чисто животную жизнь; рѣдко кто умѣлъ считать до десяти, и всѣ обращались къ учителю, если имъ нужно было написать письмо. Онъ же, единственный интеллигентный человѣкъ, единственный образованный и начитанный среди всѣхъ этихъ невѣждъ, нуждался иногда въ нѣсколькихъ грошахъ, чтобы купить себѣ бумажный воротникъ или отдать въ починку прорванные сапоги. Его презирали и всячески издѣвались надъ нимъ за его потертый сюртукъ, которому завидовали въ глубинѣ души. Для него была особенно невыгодна та параллель, которую крестьяне проводили между нимъ и кюрэ: трудъ учителя былъ плохо оплаченъ, мальчишки обращались съ нимъ грубо и непочтительно, родители ихъ его презирали, начальство плохо заступалось за него, не проявляя должнаго авторитета; кюрэ, напротивъ, получалъ лучшее содержаніе, имѣлъ еще побочные доходы въ видѣ разныхъ подарковъ и подношеній, имѣлъ твердую опору въ епископѣ, его постоянно ублажали разныя ханжи, и самъ онъ могъ говорить во имя строгаго судьи, располагавшаго громомъ и молніей, дождемъ и солнцемъ. Такимъ образомъ Коньясъ властвовалъ надъ прихожанами, хотя находился въ постоянной ссорѣ съ обитателями Морё, которые почти утратили вѣру и перестали исполнять свои обязанности по отношенію къ церкви. А учитель Феру, вѣчно голодный и раздраженный, поневолѣ становился опаснымъ человѣкомъ и былъ на худомъ счету у начальства за то, что позволялъ себѣ осуждать общественный порядокъ, допускавшій, чтобы онъ, единственный представитель интеллигенціи и знанія, умиралъ съ голоду, въ то время, какъ рядомъ съ нимъ процвѣтали глупость и невѣжество, пользуясь правами на счастье и довольство.