Читаем Истина полностью

— Ну, да, господинъ Фроманъ, я узналъ его. Никто, кромѣ него, не крикнулъ бы мнѣ «глупецъ»; я узналъ его по голосу. Ошибиться я не могъ, — слишкомъ часто мнѣ приходилось слышать отъ него это слово… Я также увѣренъ, что у него была привязная борода, которую онъ оторвалъ на бѣгу и сунулъ въ карманъ, такъ какъ люди, встрѣтившіе его на Большой улицѣ, замѣтили, что на головѣ у него была шляна, но всѣ въ одинъ голосъ утверждаютъ, что онъ былъ безъ бороды.

Маркъ горячо пожалъ руку Марсулье, обрадованный его искренностью.

— Я былъ увѣренъ, что вы — честный человѣкъ, — сказалъ онъ ему.

— Честный человѣкъ… да… конечно… Видите ли, господинъ Фроманъ, я — ученикъ господина Жули, и хотя давно кончилъ школу, но не забылъ его уроковъ; когда учитель сумѣетъ внушить ученикамъ любовь къ истинѣ — его слова не забываются; иногда готовъ бываешь сказать неправду, но вся душа возмущается, а разумъ подсказываетъ не вѣрить всякимъ небылицамъ, которыя распускаются злонамѣренными людьми. Повѣрьте, я самъ не свой съ тѣхъ поръ, какъ случилась эта исторія, но что прикажете дѣлать, — у меня нѣтъ другого источника существованія, какъ мое мѣсто церковнаго сторожа, и я поневолѣ долженъ былъ потакать друзьямъ моего дяди Филиса.

Марсулье замолчалъ, махнувъ рукой, а на глазахъ его показались слезы.

— Теперь я увѣренъ, что меня прогонятъ съ мѣста, и мнѣ придется околѣвать съ голоду на улицѣ.

Маркъ успокоилъ его, обѣщаясь найти ему другое занятіе, послѣ чего поспѣшилъ къ Терезѣ, чтобы успокоить ее добытыми результатами; теперь невинность Франсуа будетъ несомнѣнно доказана. Вотъ уже двѣ недѣли, какъ Тереза проводила дни и ночи у постели Розы, непоколебимая въ своей увѣренности, что мужъ ея не могъ сдѣлать такого гнуснаго поступка; тѣмъ не менѣе сердце ея болѣло и душа страдала отъ неизвѣстности, гдѣ онъ находится, хотя всѣ газеты прокричали объ этомъ случаѣ, и онъ не могъ не знать о несчастіи. Дѣвочка понемногу поправлялась; она вставала съ постели и могла уже шевелить рукой, но Тереза продолжала мучиться, не говоря никому ни слова о своихъ тревогахъ. Почему не возвращался Франсуа? Какъ могъ онъ не интересоваться судьбою Розы? И вотъ, въ ту минуту, когда Маркъ передавалъ ей о своей бесѣдѣ съ Марсулье, у Терезы вырвался радостный крикъ: въ комнату вошелъ Франсуа. Наступила потрясающая сцена; супруги сказали другъ другу лишь нѣсколько словъ, и все разъяснилось.

— Ты не повѣрила, Тереза, что я могъ это сдѣлать?

— Нѣтъ, Франсуа, клянусь тебѣ!

— До сегодняшняго утра я ничего не зналъ; случайно мнѣ попалъ въ руки нумеръ старой газеты, я и началъ читать ее отъ скуки, — я былъ такъ одинокъ и тосковалъ, — и вдругъ я прочелъ ужасную вѣсть и сейчасъ же поспѣшилъ сюда. Какъ здоровье Розы?

— Она поправляется; она тамъ, въ сосѣдней комнатѣ.

Франсуа не посмѣлъ обнять Терезу: она стояла передъ нимъ выпрямившись, гордая, строгая, несмотря на охватившее ее волненіе. Тогда Маркъ подошелъ къ своему внуку и взялъ его за обѣ руки; по блѣдному, печальному лицу, со слѣдами пролитыхъ слезъ, онъ догадался о той драмѣ, которую, вѣроятно, пережилъ несчастный.

— Скажи мнѣ все, мои бѣдный другъ, — проговорилъ Маркъ, пожимая его руки.

Франсуа вполнѣ чистосердечно, въ короткихъ словахъ, разсказалъ о безумномъ увлеченіи, о бѣгствѣ изъ Мальбуа подъ руку съ Колеттой, которая сводила его съ ума. Они скрывались въ Бомонѣ, на окраинѣ города, занявъ комнату, изъ которой рѣдко выходили. Двѣ недѣли прожили они такимъ образомъ, среди постоянныхъ ссоръ, взаимныхъ упрековъ, причемъ Колетта, со свойственною ей горячностью, осыпала его не только оскорбленіями, но и побоями. Наконецъ она внезапно исчезла послѣ бурной сцены, когда чуть не перебила всю мебель о его голову; съ этого дня прошло три недѣли; онъ остался одинъ, въ полномъ отчаяніи, охваченный угрызеніями совѣсти, и никуда не выходилъ, точно заживо похороненный; онъ не смѣлъ вернуться въ Мальбуа, въ домъ жены, которую не переставалъ любить, несмотря на охватившую его горячку страсти.

Пока онъ говорилъ, Тереза стояла отвернувшись, ни однимъ движеніемъ не выдавъ своего волненія; когда онъ кончилъ, она сказала:

— Мнѣ незачѣмъ это знать… Я знаю одно, что ты вернулся, чтобы оправдаться во взводимыхъ на тебя обвиненіяхъ.

— Этихъ обвиненій уже не существуетъ въ настоящую минуту, — осторожно замѣтилъ Маркъ.

— Я вернулся, чтобы повидать Розу, — отвѣтилъ Франсуа, — и я пришелъ бы на другой же день, еслибы узналъ во-время о случившемся.

— Хорошо, — проговорила Тереза, — я не запрещаю тебѣ повидать дочь. Она тамъ, въ комнатѣ; пройди къ ней.

И вотъ разыгралась сцена, за перипетіями которой Маркъ слѣдилъ съ возрастающимъ волненіемъ. Роза сидѣла съ подвязанной рукой, въ креслѣ, и читала книгу. Когда дверь растворилась, дѣвочка подняла голову, и у нея вырвался крикъ, въ которомъ слышались и ужасъ, и затаенная радость.

— Папа! папа!

Она вскочила съ кресла и потомъ вдругъ остановилась, словно ею овладѣло чувство страха и смущенія.

— Папа! Вѣдь это не ты бросился на меня въ тотъ вечеръ? У того человѣка была другая борода; онъ былъ ниже ростомъ!