Читаем Истина полностью

Маркъ еще больше обезпокоился получивъ свѣдѣнія относительно Гюбаро, назначеннаго предсѣдателемъ суда, и прокурора республики Пакара, которому было поручено обвиненіе. Первый былъ когда-то ученикомъ іезуитской коллегіи въ Вальмари, и его быстрое повышеніе произошло вслѣдствіе поддержки іезуитовъ. Онъ былъ женатъ на очень богатой горбуньѣ, которую они ему сосватали. Прокуроръ былъ прежде ярымъ демагогомъ, но попался въ какой-то картежной исторіи; по убѣжденіямъ это былъ отъявленный антисемитъ, приверженецъ клерикаловъ, которые доставили ему выгодное мѣсто въ Парижѣ. Маркъ особенно не довѣрялъ этому послѣднему, видя, что антисимонисты притворялись неувѣренными на его счетъ, боясь вспышки прежнихъ крайнихъ убѣжденій. Между тѣмъ относительно Гюбаро они разсыпались въ похвалахъ, считая его за искренно убѣжденнаго человѣка. Клерикалы бѣгали по городу и всюду говорили, что они не увѣрены въ Пакарѣ, что онъ не сочувствуетъ ихъ воззрѣніямъ; такія рѣчи возбуждали сомнѣнія со стороны Марка и друзей Симона; они боялись какого-нибудь коварнаго подвоха со стороны человѣка, извѣстнаго илъ, какъ чрезвычайно безнравственная личность. Чувствовалось, что въ Розанѣ всѣ козни происходили гдѣ-то подъ землею. Здѣсь не было открытыхъ салоновъ, какъ въ Бомонѣ, гдѣ встрѣчались депутаты, префекты, чиновники и военные и обсуждали дѣло, поощряемые женскими улыбками. Здѣсь не могло быть и рѣчи о такомъ либеральномъ епископѣ, какимъ былъ монсеньеръ Бержеро, готовый противодѣйствовать клерикаламъ для спасенія чистоты церкви. Борьба на этотъ разъ происходила среди угрожающаго мрака, гдѣ готовилась вражда, не гнушавшаяся преступленіемъ; среди мертваго города не было замѣтно никакихъ признаковъ, которые бы указали на то, откуда можно было ждать удара, но чувствовалось зараженное дыханіе чего-то омерзительнаго, какъ во время чумы. Тревога Марка все возрастала именно вслѣдствіе того, что онъ не видѣлъ ясно сторонниковъ той и другой партіи, а только догадывался о приготовленіяхъ къ коварнымъ преступленіямъ, для которыхъ Гюбаро и Пакаръ являлись избранными, достойными орудіями.

Каждый вечеръ Давидъ и Дельбо приходили къ Марку, который нанялъ себѣ довольно приличную комнату въ одной изъ отдаленныхъ улицъ; къ нимъ присоединялись друзья Симона, принадлежавшіе къ различнымъ классамъ общества. Они какъ бы составляли общество людей, преданныхъ дѣлу, и каждый приносилъ собранныя имъ свѣдѣнія, сообщалъ свои предположенія и надежды. Они расходились, довольные и бодрые, готовые къ предстоящей борьбѣ. Маркъ и его товарищи знали, что въ одной изъ сосѣднихъ улицъ, у деверя бывшаго президента Граньона, тоже собирался кружокъ людей, враждебной стороны. Граньонъ былъ призванъ, какъ свидѣтель со стороны защиты, и дошелъ до того, что собиралъ у себя антисимонистовъ, цѣлую стаю людей, одѣтыхъ въ черныя рясы, которые прокрадывались къ нему въ сумерки, осторожно проскальзывая одинъ за другимъ. Говорили, что отецъ Крабо двѣ ночи провелъ въ Розанѣ, а затѣмъ вернулся въ Вальмари, гдѣ онъ предавался покаяннымъ молитвамъ и посту, смиряясь и налагая на себя всяческія лишенія. Когда Давидъ и Дельбо уходили отъ Марка, ихъ провожала цѣлая толпа друзей до самаго ихъ дома. Однажды ночью въ нихъ былъ сдѣланъ выстрѣлъ, и полицейскіе не могли дознаться, кто его произвелъ, несмотря на то, что они были разставлены на улицахъ въ большомъ количествѣ. Но клерикалы боролись другимъ орудіемъ — самою гнусною клеветою и убивали своихъ жертвъ этимъ орудіемъ, дѣйствуя изъ-за угла. Дельбо былъ избранъ главной жертвой, и въ самый день открытія судебныхъ преній въ «Маленькомъ Бомонцѣ» была напечатана цѣлая грязная исторія объ отцѣ Дельбо, происходившая лѣтъ пятьдесятъ тому назадъ и приправленная наглыми выдумками. Отецъ Дельбо, золотыхъ дѣлт, мастеръ, жилъ неподалеку отъ Бомонскаго округа; его обвиняъяли въ томъ, что онъ утаилъ два церковныхъ сосуда, отданныхъ ему въ почнику. На самомъ дѣлѣ его самого обокрала женщина, имя которой онъ не хотѣлъ выдать и заплатилъ стоимость похищенныхъ вещей; на томъ дѣло и прекратилось. Но надо было прочесть эту газетную статью, чтобы убѣдиться, до какихъ недостойныхъ пріемовъ могутъ дойти люди, ослѣпленные злобою и ненавистью. Они снова подняли все это забытое дѣло и съ градомъ насмѣшекъ и оскорбленій попрекнули имъ сына, причемъ не пожалѣли разукрасить свои сообщенія самыми омерзительными намеками. Нѣтъ сомнѣнія, что тотъ, кто осквернялъ память умершаго, получилъ всѣ свѣдѣнія отъ отца Крабо, который, въ свою очередь, заполучилъ ихъ отъ какого-нибудь церковнаго архиваріуса. Клерикалы надѣялись, что, нанеся ударъ въ самое сердце Дельбо, они тѣмъ самымъ лишатъ его всякаго авторитета и парализуютъ его нравственныя силы, необходимыя для успѣшной защиты дѣла Симона.