Станислав Лем

ИСПЫТАНИЕ

Сокращенный перевод с польского: Е. ВАЙСБРОТ.

Рисунки: А. ЛУРЬЕ.

— Курсант Пиркс!

Голос Ослея Лончки прервал мечты Пиркса о двукроновке, которая, как ему представлялось, лежит в карманчике старых брюк. Серебряная, звонкая, забытая. Еще минуту назад он наверняка знал, что там ничего нет, разве засаленная почтовая квитанция. Но постепенно пришел к убеждению, что монета могла и быть! Когда Ослей Лончка вызвал его, он почти видел, как она оттопыривает кармашек. Можно сходить в кино, и еще полкроны останется. А если только на «Новости дня», — останется полторы… Крону отложить и на остальное сыграть!..

Лектор заложил по обыкновению руки за спину и спросил:

— Что бы вы сделали, натолкнувшись во время патрулирования на корабль другой планеты?

Курсант Пиркс открыл рот и выдавил глухо:

— Сблизился бы.

Все замерли в предчувствии чего-то более интересного, чем лекция.

— Прекрасно, — по-отцовски изрек Ослей Лончка, — ну, и что дальше?

— Застопорил бы! — буркнул Пиркс, лихорадочно пытаясь вспомнить хотя бы один пункт из «Правил поведения в Пространстве». Послышался шепот курсанта Смиги. И прежде чем смысл подсказки дошел до сознания, Пиркс повторил во весь голос: — Представился бы.

Курс ахнул как один человек. Ослей Лончка секунду крепился, потом не выдержал — расхохотался. Но быстро взял себя в руки.

— Завтра зайдете ко мне с навигационной книжкой! — И вызвал следующего: — Курсант Берст!

Пиркс уселся. Он не обижался за дурацкую подсказку: такой уж Смига парень — не может упустить случая посмеяться над человеком. Что отвечал Берст, Пиркс не слышал. Берст чертил на доске какие-то кривые, а Ослей Лончка, как всегда, приглушал показатели электронного калькулятора, так что в конце концов отвечавший запутывался в вычислениях. Правила допускали пользование калькулятором, однако Ослей Лончка имел на этот счет собственную теорию: «Калькулятор — тоже человек и может отказать».

По звонку группа чинно покинула аудиторию. Пиркс шел между рядами стеклянных шкафов, заставленных звездными глобусами, и с каждым шагом все больше терял надежду найти в кармане двукроновку.

В вестибюле стояли Берст, Смига и Паярд.

— У тебя завтра пробный полет, — заметил Берст, когда Пиркс поравнялся с ними.

— Порядок, — отозвался Пиркс: так легко он на покупку не шел.

— Не веришь — прочти! — Берст ткнул пальцем в листок на доске объявлений.

На листке черным по белому три фамилии. Среди них: «Курсант Пиркс».

Потемнело в глазах. Потом Пиркс услышал, будто издалека, собственный голос:

— Ну и что? Я же сказал: порядок!

Выйдя из вестибюля, он зашагал по аллее. Интернат находился на противоположной стороне парка, у озера. Правое крыло здания с каменными колоннами возвышалось над водой. Кто-то пустил слух, будто колонны эти доставлены с Луны. Вздор, конечно. Однако первокурсники с благоговением оставляли на камнях свои инициалы. Имя Пиркса там тоже красовалось: выскреб четыре года назад.

Придя в свою маленькую комнату, Пиркс долго колебался, прежде чем открыть тумбочку. Он прекрасно помнил, где лежат старые брюки. Для носки они не годились. Пиркс закрыл глаза, присел у тумбочки, сквозь полуоткрытую дверцу сунул руку и нащупал кармашек. Ну, конечно. Пусто!

* * *

Пиркс стоял на стальном помосте под куполом зала. Обе руки его были заняты. В одной — навигационная книжка, в другой — небольшой сверток: шпаргалка, одолженная Смигой. Пиркс размышлял, будут ли его обыскивать. Это, увы, случалось. Курсанты иногда брали в полеты самые неподходящие вещи — от плоских фляг с вином до жевательного табака и фотографий знакомых девчат. Куда бы засунуть шпаргалку? В ботинок, во внутренний карман комбинезона, в маленький звездный атлас (такие атласы были разрешены)? Неплохо бы запрятать в футляр для очков, но, во-первых, нужен очень большой футляр, а во-вторых, он не носил очков. Немного погодя Пиркс сообразил: если бы носил, не приняли бы в Институт астронавигации.

Наконец послышались шаги. Инструкторы и Шеф были, как обычно, в полной парадной форме, а он, курсант Пиркс, в комбинезоне, делавшем его похожим на вратаря регби. С воротника свисала длинные отводы проводов. На шее болтался шланг, заканчивающийся трубкой кислородного аппарата. На плечи давил резервный баллон. В двойной противопотной одежде было ужасно жарко.

Помост задрожал, на него взошел Берст точно в таком же комбинезоне.

— Летишь? — удивился Пиркс, — Тебя же не было в списке!

— Заболел Бренден. Лечу за него.

Берст был не только самым способным на курсе (Пиркс это ему прощал и даже отдавал должное его математическим способностям), но и имел состоятельных родителей. Так что вообще мог не думать о двукроновках, случайно оставшихся в старых брюках. Кроме того, Берст был прекрасным легкоатлетом, прыгал, как черт, чудесно танцевал и… а, да что говорить!