Читаем Исповедь чекиста полностью

Форма петровских войск, довольно удобная для солдат и офицеров той эпохи, существовала до «гатчинского капрала» Павла. Этот тупой поклонник палочной системы стремился превратить русскую армию из грозной боевой силы, какой она была, в строгие квадраты оловянных солдатиков. Форма одежды была бессмысленной. Традиции, связанные с деталями внешнего вида, забывались, знаменитые бляхи, пожалованные офицерам Преображенского и Семеновского полков за Нарву, были отменены вовсе. Сама ж идея мундира, как символа боевой чести, была утрачена, ибо армия готовилась не к войне, а к балетным перестроениям. «Награда потеряла свою прелесть, — писал Карамзин, — наказание — сопряженный с ним стыд». Тонкости одежды составили целую науку, которая с трудом давалась солдатам и офицерам. Больше всего хлопот причиняла нижним чинам уборка шевелюры. Каждое утро приходилось связывать волоса в косу, заплетать и мазать салом, а при парадной форме и пудрить. Косы у всех солдат должны были быть совершенно одинаковыми. Причесанному с вечера к вахтпараду солдату не разрешалось спать, потому что можно было помять букли, а кроме того, бывало немало случаев, когда крысы в казармах отгрызали кончики кос у солдат. Армия задыхалась под гнетом павловского режима.

Суворов старался вернуть мундиру российских войск его истинное значение. Он постоянно напоминал своим офицерам о славе, с которой связаны их знаки различия.

Особое значение приобрел мундир в период войн с Наполеоном. Военная пословица говорит: «Для блеска эполет нужны обнаженные мечи».

Впервые погоны были введены в русской армии в 1801 году.

Символика погон и эполет уходит в старину. Они были как бы данью памяти о тех далеких временах, когда древние русские витязи носили продольные наплечники, или оплечья, защищавшие от ударов мечей неприятеля, происхождение эполет относится к 30-летней войне. В то время в кавалерийских эскадронах, особенно среди кирасиров Густава-Адольфа, получил распространение лихой прием рубки, так называемый «удар смерти». Клинок со страшной силой опускался на плечо неприятеля и наискось рассекал его туловище. Тогда из арсенала оборонительных доспехов были заимствованы плотные металлические пластинки, прикрепленные на плечи, они ослабляли «удар смерти» и нередко спасали кавалеристов от гибели. С мундиром, со всем внешним видом солдат и офицеров каждый полк связывал представление о своей былой славе, будущих победах. Один кавалерийский начальник говорил: «Военным нужны красивые мундиры для того, чтобы каждый офицер питал любовь к ним. И если мы не дорожим и не гордимся мундиром, который мы носим и носили наши доблестные предки, то были бы дрянью лишенные чести».

В 1813 году шапки заменили киверами. И вот однажды русский генерал вместе с союзниками гулял по Елиссейским полям, прошел мимо павловца — часового Лаврентия Тропина, который в виде образца уже был в кивере. Генерал обратился к нему с вопросом: «Покойнее ли кивера шапок? — Точно так, покойнее, — отвечал Тропин, — нас неприятель знал и боялся, а к этой форме еще придется приучать его». Этот искренний и смелый ответ солдата, почитавшего свою форму, стал широко известен, и Павловскому полку оставили шапки.

Символика погон и мундиров была в русской армии столь всеобъемлющей, что сам внешний акт лишения офицерского звания выражался в срывании погон с плеч того, кто своим поведением обесчестил их.

Честь мундира — это храбрость, верность долгу. Честь мундира — это дисциплина.

Офицер и знамя

Воинские знамена существуют с незапамятных времен. Они возникли задолго до появления на арене вооруженной борьбы регулярных армий и почитались священными у древних племен. На Руси знамя носило название «стяг». В старинных летописях мы находим такие выражения: «Галичане поидоша под свои стяги», что значит: «Галичане выступили на битву с врагами». В древнейшем памятнике нашего Эпоса — знаменитом «Слове о полку Игореве» — красочно описана готовность войск к борьбе: «Трубы трубят в Новгороде, стоят стяги в Путивле».

Знамя является первой по времени возникновения войсковой реликвией, происхождение его теряется в глубокой древности. Вначале знамена состояли из длинных шестов, на верхушках которых укреплялись пучки травы, ветви, конские хвосты. В летописях Нестора эта макушка называлась «чолкой стяговой». Вера в святость знамен была на Руси непоколебимой. Как свидетельствует историк Карамзин, русские военачальники укрепляли эту веру, «чтобы воспламенить дух храбрости в воинах или обуздать их неповиновение святостью знамен своих».