Читаем Исповедь чекиста полностью

Понятие об офицерской чести стало единым для всего офицерского корпуса и генералитета. Что было недостойно младшего начальника, то же возбранялось и старшему. И основой этого принципа была идея бескорыстного принципа служения Родине. Холодным презрением окатывали суворовские генералы и офицеры гатчинских последователей, гонявшихся за внеочередным чином, добивающихся ордена в штабах, при дворе и пугавшихся поля боя. Истинный дух тогдашнего офицерства проявлялся в другом.

Герой финской кампании генерал Кульнев, говоривший о себе: «Я не сплю и не отдыхаю, чтобы армия спала и отдыхала», — однажды в беседе со своим офицером прекрасно раскрыл, в чем состоит доблесть начальников. Он сказал: «Если б у вас осталось только два человека, то честь ваша состоит в том, чтобы иметь неприятеля всегда на глазах и всегда уведомлять меня. Старайтесь отстаивать пункт, который Вы защищаете, до самого нельзя; к ретираде всегда есть время, к победе — редко».

Когда в швейцарском походе отряд русских войск па виду у противника в нерешительности начал топтаться возле крутого обрыва у селения Урзерн, Милорадович крикнул: «Посмотрите, как возьмут в плен Вашего генерала. Неужели Вы его не защитите?»

С этими возгласами он под картечью противника, не оглядываясь, бросился вниз. Наэлектризованные солдаты, забыв об опасности, ринулись вслед за своим любимым начальником и построились на равнине, не обращая внимания на неприятельский огонь и не сводя глаз с Милорадовича.

Скромный Дохтуров, прикованный болезнью к койке, находит в себе силы помчаться на защиту Смоленска, говоря: «Лучше умирать под ядрами, чем на постели».

На предложение французского парламентера капитулировать, Каменский, несмотря на безнадежное положение его отряда, с гневом отвечает: «Вы видите на мне мундир русского офицера и осмеливаетесь предлагать сдачу? Вон!»

В 1809 году молодой полковник Воронцов получил в командование Нарвский мушкетерский полк. Одаренный офицер, с ясным военным мышлением, воспитанный на культе Суворова, он превратил свой полк в прекрасный боевой инструмент. Вступая в новую должность и прощаясь с однополчанами, Воронцов оставил им как боевое завещание «Наставление господам офицерам Нарвского пехотного полка в день сражения».

Остановимся на этом наставлении. В его первой части трактуются тактические правила, которым необходимо следовать офицеру, а во второй речь идет главным образом о моральных принципах командного состава.

«Наш полк всегда славился отличными и храбрыми офицерами, не говоря еще в прежние до войны в последней Турецкой во все время под Измаилом, потом под Базарджиком, под Варною, под Шумлою, во все разы под Батином 16 и 26 чисел — словом, везде, где полк не видал неприятеля, офицеры всегда вели всех нижних чинов по пути славы. Теперь, более чем когда-нибудь, нужно, чтобы они доказали, сколь репутация их справедлива и что ежели дух храбрости есть отличительный знак всего русского народа, то в офицерстве оный соединен с святейшим долгом показать прочим всегда первый пример как неустрашимости, в трудах и повиновения начальству. Запрещать наистрожайше, чтобы никто из офицеров или солдат никогда не осмелился сказать что-нибудь такое, которое могло бы устрашить или удивить своих товарищей. Надобно стараться видеть неприятеля, какой есть, хотя он и силен, хотя он был проворен и смел, но русские люди всегда были и будут гораздо храбрее, новозаведенная наша картечь в близкой дистанции тысячу раз лучше его пуль; про штыки же и не говорю, еще никогда против русских штыков никто не удержался.

В прошедшую войну во многих полках была пагубная и престыдная привычка кричать, что отрезаны. Часто никто и не думал заходить вправо и влево, а фронт от сего проклятого крика приходил в смятение. За такой проступок нет довольно сильного наказания.

Храбрые люди никогда отрезаны быть не могут; куда бы ни зашел неприятель, туда и поворотятся грудью. Иди на него и разбей. Ежели неприятель был силен, то ежели он частью заходит к нам во фланг, он разделяет свои силы и тем становится слабее; ежели же он и прежде был слаб и хочет только испугать захождением, то он пропал, как скоро него пойдут в штыки.

Теперь по уложению тот, кто причинит смятение во фронте, наказан будет как изменник.

Офицера, который громко скажет «нас отрезывают», в тот же день, по крайней мере, надобно выгнать из полка. Вообще, духу смелости и отваги надобно непременно прибавить ту твердость в продолжительных опасностях и непоколебимость, которая есть печать человека, рожденного для воина. Сия — то твердость, сие упрямство всюду заслужат и приобретут победу!»