Читаем Исповедь полностью

— Ты посмотри! Не обманул! Не надурил, вот, получил первый том! — Радостно делились нежданой новостью везунчики со всеми желающими.

Но радость по почте получали не все, далеко не все.

Весь тонкий психологический рассчет пройдохи-замполита строился именно на том, что наблюдая счастливчиков, остальные бедолаги надеялись, верили в то, что настанет день и прийдет наконец и им вожделенная бандероль. Просто почта задержалась. Бумаги как всегда не хватило. Клей не подвезли, с краской напряженка. Но это — временные трудности. Глядишь, сменит тревогу ожидания, блаженство обладания заветным пахнущим типографской краской томиком. Радостные счастливцы, суть живые свидетели, не давали впасть в уныние.

Тонкий полтавский психолог удовлетворил в первую и единственную очередь наиболее влиятельную, активную, зубастую часть нашего маленького сообщества. Заткнул, грубо говоря, пасть, прекрасно понимая, что остальное серое большинство просто утрет в очередной раз свои зеленые сопли и утешится кто бутылкой, кто службой, кто медсестричкой, а кто и вообще переведется далеко-далеко, забудет в суете сборов-расставаний-переездов о голубенькой мечте с казенными сургучными печатями…

А если и вспомнит кто? Так что с него теперь взять? Уже завершен основной товарный обмен социалистического хозяйства деньги-бутылки. Пролилась голубая мечта после завершения кругооборота струйкой желтоватой жидкости в мутный фаянсовый писуар, промчалась, тяжело колыхаясь по ржавому коллектору, самотеком, прямехинько в самое синее и теплое море нашей мечты… В один из Одесских лиманов.

На смену сему яркому представителю вырождающегося племени красных комиссаров, по замене, с Запада, прибыло в отряд специфическое чудо Армейского Дарвинизма. Явление настолько уникальное и редкое для СА семидесятых — восьмидесятых годов, что его смело можно было приравнять к появлению на публике Лох-Несского чудовища или, на худой конец, живого мамонта.

К нам приехал замполит-еврей, по званию — майор, по статусу — слушатель-заочник, по убеждению, естественно, советский патриот, коммунист, диалектик и антисионист. Правда появился сей фрукт далеко не сразу после получения штабом приказа о вступлении в должность. Несколько месяцев после замполлитра Петронюка, нашим моральным и политическим воспитанием руководил комсорг двухгодичник, вчерашний студент, считавший дни до желанного дембеля и, поэтому не бравший ничего в голову.

Это было просто невероятной удачей для всех, прямо золотой век в истории ВВС! Все дружно похерили сначала конспектирование первоисточников, а потом и сами политзанятия. За все сие счастливое время было проведено только одно, действительно важное комсомольское собрание, посвещенное не очеродному маразму старцев из ЦК, а конкретной болезнненой теме подготовки к зиме.

Но все хорошее в жизни скоротечно, а все остальное, увы, вечно. Иудой-доброжелателем оказался капитан Тихонравов, переведенный с повышением из знаменитой парадно-гвардейской дивизии на должность помпотеха как образцовый участник парадов на Красной Площади. После короткого периода общения с бравым капитаном все поняли, что дивизионные кадровики нашли единственный подходящий способ избавиться от хронического идиота, чем гвардейцы и воспользовались. В ЗабВО сей честный партеец начал с того, что настучал о безобразии в Политотдел.

После короткого разбирательства самозванец-замполит оказался разоблачен как не член, даже, о ужас правоверных, не кандидат КПСС! Заодно обнаружилась злостная неуплата пройдохой-студентом комсомольских взносов, кои, будучи замполитом и формальным руководителем партийной организации, платить считал ниже своего достоинства, но с удовольствием употреблял на всякие нехорошие излишества — водку, сигареты и девок. Таковая личность была признана в Армии временной, случайной, весьма подозрительной. Долгое и тщательное разбирательство экстренно созданной комиссии во главе с зампотехом, выявило явные семитские корни двухгодичника. Резкое отвращение вызывало и высшее университетское образование. Слава Богу хоть времена врагов народа миновали.

Вовремя вмешавшийся в склоку командир, проявил гуманность, не дал политотдельцам сожрать сею лучезарную личность, коей в тайне симпатизировал. Самозванца не казнили по старинному российскому обычаю, а вывели за штат, присвоили очередное звание и вышибли пинком под зад в запас по истечению законного двухгодичного периода, совпавшего по стечению обстоятельств с приездом нового политического вождя отрядного масштаба.

Да, полгода мы жили свободно, лишь нематерилизованный дух замполита витал над нашими головами, чуть-чуть проветрившимися от читки вслух и конспектирования — основы армейской системы политического обучения.