Читаем Исповедь полностью

Да один ли я такой? Ничего подобного, такой же как все. Куда денешся если Ложь стала порядком вещей. Великой народной Правдой. И постепенно переросла в сокровенное таинство новой российской демократии. Как же иначе, ребята? Недаром ее основу составили выходцы из средних и высших эщелонов элиты КПСС, из замполитов, идеологов, философов, преподавателей марксизма-ленинизма, борцов за чистоту… чего угодно от унитазов, до демократических мэрий, думских палат, президентских покоев. Разница между нами есть конечно, они там остались во дворцах, а я здесь в бейсменте… пока.

Чудно, столько лет пробежало, а помню как принимали в пионеры посреди огромного торжественного зала Радиотехнической Академии перед бюстом Ленина. Торжественно играл военный оркестр, несли цветы голенастые девчонки. Салютовали, стоя у пьедестала в белых просвечивающих под прожекторами рубашках и красных галстуках, самые красивые девочки. Ветераны популярно объясняли почему пионерами могут быть только самые лучшие, верные наследники великих традиций. Медленно поднимался по горлу комок сладких слез и хотелось стать самым лучшим, самым сильным, самым умным в ответ на великую честь — быть в рядах пионеров.

Потом оказалось, что приняли весь класс, без исключений, зачислили первостатейных врунов, впустили известных ябед и невдалых недотеп, приняли даже мальчика, который до четвертого класса писал свою фамилию с ошибками и регулярно описывался. Потом его правда перевели в специальную школу для умственно отсталых детей, но пионером. Все дружно оказались самыми лучшими. Чего было стараться? Где те слезы?

Наш отряд носил имя капитана Николая Гастелло. Собирались на квартире Зойки, потому, что это была самая большая в доме изолированная, а не коммунальная квартира, о которой остальные пионеры могли только мечтать. Переписывали в красивые альбомы каллиграфическим почерком биографию Гастелло, вклеивали вырезки из журналов, свои рисунки героического огневого тарана, писали письма родственникам героев…

Снилось по ночам небо войны, прорезанное огненными трассами зенитных снарядов, непослушый штурвал в слабых руках отказывался вводить самолет в последнее пике. Змеился по фюзеляжу оранжевыми струйками горящий бензин. Просыпался в ужасе от того, что не смог сделать последнее усилие, а должен был, обязан сделать как пионер, как гражданин, как патриот.

И уже не спалось до утра.

Когда работа была закончена и оформленный альбом доставлен в школу, прошло торжественное собрание отряда совместно с прибывшей из райкома представительной дамой. Широко раскрыв наивные глазенки со стыдом и удивлением смотрели, как гнулась в дугу и лебизила перед сей дамой всегда подтянутая и строгая пионервожатая — наш авторитет, наш наставник в делах чести. Это было неприятно, резало и возмущало душу, прикрытую броней красного галстука.

По завершении торжества, начальственная дама, скороговоркой оттарабанив поздравление, удалилась, небрежно засунув в хозяйственную сумку рядом с бутылками молока и батоном белого пшеничного хлеба наш лелеянный и ухоженный мемориальный альбом памяти Гастелло. Особенно поразило не столько обращение с альбомом, а наличие в сумке белого батона — дело шло к смещению Хрущева и в городе по карточкам довали желтоватый кукурузный хлеб, превращавшийся в колючий жесткий кирпич через пару часов после доставки из пекарни.

Пионерский отряд периодически вдохновляли на очередные героические дела наведывающиеся по разнорядке райкома дяди и тети — то с шефских заводов, то из пединститута, то из Университета. Им было легко вдохновлять нас. Мы были чисты и наивны, истово верили и рвались идти с горящими глазами в тимуровцы, в юннаты, в филателисты, в парашютисты… Но проходила неделя, другая и очередной вдохновитель, успешно отрапортовав где-то в инстанциях о блестящих достижениях по пахоте пионерской целины, исчезал, оставляя отряд в растерянности и удивлении, с несбывшимися мечтами, с закупленными красками, саженцами, кляйсерами для марок. Слава богу обошлось без покупок парашютов.

К приему в комсомол мы были морально подготовлены. Не было комка в горле и волнения. Всё было просто и прозаично — заполни анкету, не забудь фотографию, рекомендации получили автоматически, под копирку, зараннее знали, что в райкоме очередь и надо иметь рупь сорок за билет и значок.