Читаем Испивший тьмы полностью

Во времена апостолов апостол Иосиас явился в Пендурум проповедовать «Ангельскую песнь». Люди уверовали в Архангела, и тот пообещал защищать их до Конца времен. В знак своей защиты он послал одного из Двенадцати, Колоса, выковать железные стены молотом размером с гору. Странно, что с тех пор город множество раз завоевывали язычники. Железные стены великолепны, но есть способы завоевать город, не ломая его стен. Судя по отсутствию дыр и следов взрывов, Крум воспользовался одним из них.

Взявшись за руки, мы пошли через огромную площадь перед воротами, сквозь море лошадей и всадников в сторону Аспарии. Она спешилась и стояла на широченных каменных ступенях, ведущих в центр города.

Мара похлопала меня по плечу и указала на строй повозок. Из них выбирались крестейцы, мужчины и женщины всех возрастов, на лицах запеклись грязь и пот, а запястья и лодыжки были закованы в цепи.

Во мне пробудилась давняя скорбь. Когда-то я поклялся Архангелу освободить свой народ от рабства. От угрозы набегов, похищения из собственных домов, чтобы превратиться в рабов в чужих землях. И вот, в городе, который когда-то завоевал, я видел сотни тех, кого поклялся защищать, отданных на милость кагана Крума и его орды язычников.

И ничего не мог сделать.

– Будем молиться, чтобы не закончить, как они, – сказала Мара.

Что еще нам оставалось?

Аспария встретила нас нетерпеливой улыбкой:

– Вот ты где, Малак Метатель молний. Крум немедленно захочет встретиться с тобой.

Вид собственного народа в цепях омрачил мне предвкушение встречи, но и усилил нашу нужду в защите. Снаружи наша жизнь будет зависеть от чужой алчности или еще более низменных желаний.

– Похоже, вы захватили много рабов, – сказал я, стараясь скрыть яд в голосе. – Грабили деревни крестейцев, как я понял?

– Тебя это огорчает, Метатель молний? – усмехнулась Аспария. – Да, я водила всадников собрать плоды этой земли, пока те не сгнили. Будь эти ягнята чуть поумнее, они ушли бы на юг, как только услышали, что мы идем с севера. А они торчали в своих хижинах, молясь проклятому Балхуту. Превратишь меня в головешку за то, что наказала их за неправильное решение?

Мара ущипнула меня за руку. Ей тоже не понравился мой тон. Придется мне справиться с чувствами, если мы собираемся пережить все это.

– Будь здесь Михей Железный, он поступил бы так же, – сказал я. – Полагаю, таковы все завоеватели.

– Сравниваешь нас с этим извергом? – Аспария смачно плюнула мне под ноги. – Мы совсем не похожи на этого чокнутого тирана. Он запирал добрых людей в домах и поджигал их. – Я сделал это всего один раз. – У нас, по крайней мере, хватает порядочности дать им работу, кров и хлеб.

Какое интересное описание рабства…

Мара ущипнула меня еще сильнее.

– Мои извинения. – Я склонил голову, как любили делать язычники. – Я лишь хотел сравнить вашу силу. Он был жестоким тираном, это правда.

– Ты смотришь на мир как ягненок, – презрительно усмехнулась Аспария. – Вы окружены волками, ягнятки, и вот-вот встретитесь с вожаком стаи. Если вам дороги языки, советую как следует думать, прежде чем говорить.

Странно, но Аспария говорила на прекрасном крестейском, с идеальной интонацией. Слова хатун, но произношение хористки.

Пока она повернулась к одному из всадников, я снова посмотрел на крестейских рабов, выбиравшихся из повозок. Посреди группы всадников стояла одинокая девочка в цепях. Темные волосы покрывала пыль, карие глаза покраснели. Она дрожала, как перепуганный щенок в грозу.

Я вырвался из рук Мары и пошел к ней.

– Где твои мама и папа? – спросил я.

– Я воткнул им в глотки топор, – сказал кто-то позади меня. – Теперь я ее папа.

Я повернулся и увидел рутенца примерно моего роста и телосложения, что встретишь не так часто. Он был вооружен всем, чем только можно: кинжал, аркебуза, меч, топор. Все лицо покрывала татуировка в виде дерева.

Мара схватила меня за руку и оттащила:

– Во имя Архангела, что ты делаешь?

Я указал на девочку, слишком перепуганную, чтобы плакать или даже моргать.

– Это могла бы быть твоя дочь.

– Мы не в силах спасти всех и от всего.

– Ты не в силах. А я могу. И спасу.

Мара обхватила мои запястья, будто заковывая в кандалы.

– Даже ты не можешь, Михей. Посмотри, что вышло, когда ты попытался. Ты сражался во главе армии более многочисленной, чем мог бы собрать кто-либо из ныне живущих. Напомни, чем все закончилось?

– Может, стоит попытаться еще раз?

– И сколько погибнет на этот раз? Останется ли хоть кто-то, чтобы пахать землю? Собирать урожай? Просеивать муку и месить тесто?

«Обычно зло не в том, что делают люди, – зазвенели у меня в голове слова Ахрийи. – А в том, как они это делают. Не сомневаюсь, ты оправдаешь мои ужасные ожидания».

– Ты не понимаешь, Мара. Такие, как они… забрали мою дочь. – Я не мог сдержать ненависть. – Они забрали ее, и я не узнал ее, когда снова увидел… И я…

Даже сейчас я не мог произнести это вслух. Слова были слишком жестоки, но, может быть, этого и я заслуживал. Вот только моя дочь точно не заслужила.

Мара отпустила мои запястья, взяла мои ладони в свои, жесткие и скользкие от инея.