Читаем Испивший тьмы полностью

Вперед выехала женщина с татуировкой в виде ухмыляющегося дерева, поднимавшейся от основания шеи к правой щеке. Левое ухо украшала серьга из окровавленного зуба. Зеленоглазая, как и убитые нами всадники, только оттенок нежно-оливковый. Яркий пурпурный кайал вокруг глаз и желтый на лбу, похоже, должны были компенсировать мягкие и простые черты лица. Прямые, черные как смоль волосы доходили до узких плеч, укутанных волчьей шкурой.

Она объехала нас на стройной лошади, держась прямо и властно. Я пытался придумать, что говорить. Мы ведь только что убили четверых их соплеменников, а два десятка всадников молнией мне не поразить, и поэтому от моих слов будет зависеть жизнь и смерть.

Я решил дождаться, что скажет она. Женщина остановилась передо мной и воззрилась на меня с высоты своей фыркающей лошади.

– Вы из тех, кого они захватили в Никсосе? – спросила она на хорошем крестейском.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил я.

– Я наблюдала. Я видела твою молнию. Только дураки угрожают колдуну, и, как по мне, они справедливо поплатились за это.

Это помогло унять колотящееся сердце, слегка.

– Я только защищал жену и сына.

– Это твое право. – На ее пурпурных губах появился намек на улыбку. – Значит, тебя не запирали на Никсосе, как остальных. Тогда зачем крестейский колдун бродит в здешних местах?

Я не мог лгать, любое несоответствие в выдуманной истории выдаст меня. И не мог сказать правду: эти язычники, должно быть, ненавидели Михея Железного за то, как он поступал с такими, как они.

Поэтому я промолчал.

– Вижу, ты не хочешь раскрывать свою цель, – ухмыльнулась женщина. – Тогда скажи свое имя.

– Малак. А твое?

– Аспария. Скажи мне, Малак, тебя послала Инквизиция убить нашего кагана?

– Какой убийца потащит с собой жену и сына?

Я не стал задавать еще более сложные вопросы: зачем Инквизиции нанимать колдуна делать за нее грязную работу? И зачем вообще Инквизиции убивать Крума?

– Понятия не имею, – пожала она плечами. – Может, это уловка.

– Я просто человек, с которым произошло много странного. Но, как любой мужчина, я должен заботиться о семье. Мы хотим отправиться на юг, в прекрасные земли Семпуриса. Если можете помочь нам перезимовать, мы будем у вас в долгу.

– Жители Семпуриса не обрадуются тому, кто мечет молнии рукой, выкованной из ангельского металла. Но, думаю, ты научился неплохо ее прятать. А что касается убежища, не мне принимать такое решение.

– А кому?

– Моему мужу, кагану.

В пути с нами хорошо обращались. Нас усадили в крытую повозку, где держали раненых. Я наслаждался светской беседой с молодым рубади, получившим стрелу в голень из-за того, что друг во время охоты принял его за лося. Самое неудачное место для раны, как я слышал. Общительный парень часто улыбался, и тогда его глаза становились такими узкими, что полностью скрывались в складках кожи. Его расположенность к нам вселяла надежду, что и остальные в племени Крума окажутся такими же добродушными.

Много часов спустя я услышал знакомый звук – звон цепей, тянущих вверх тысячи фунтов стали. Мне никогда не забыть сладкий звон ворот Пендурума, наконец поднимающихся, чтобы приветствовать мою армию. Мы стояли там лагерем целую зиму, терпя одно бедствие за другим. Жидкий огонь Орво с оглушительным грохотом разнес восточную стену, позволив мне с лучшими воинами ворваться в город, перебить изголодавшихся головорезов и наконец открыть ворота легиону.

Теперь я вернулся не гордым завоевателем, а человеком, прячущимся от мира.

– Добро пожаловать в самый дальний уголок цивилизации, – сказал я Маре, когда она проснулась. – Еда здесь отвратительная, но есть несколько приличных постоялых дворов. Хотя вряд ли мы остановимся в одном из них.

Принцип тихо спал у нее на плече. Мара потерла затуманенные, полные печали глаза.

– Еще один сон? – спросил я.

– Она стояла под дождем и смотрела на море. Вскоре дождь стал темным, как земля. Он утопил ее, и она даже не позвала на помощь.

Похоже на мои повторяющиеся кошмары. Руки женщины затряслись. Я не знал, от жуткого холода или от страха.

– Ана будет в безопасности, – сказал я. – Не позволяй кошмарам властвовать над тобой.

Вскоре повозка остановилась. Мара разбудила Принципа, и мы выбрались наружу.

Мы оказались в море лошадей и всадников, говоривших по-рутенски, хотя половина на вид была рубади. Что самое приятное, никто, похоже, не обращал на нас внимания, а значит, мы были вне подозрений. Пока дела шли неплохо. Зимовать за железными стенами Пендурума под защитой кагана безопаснее, чем снаружи.

Рыжие от ржавчины величественные стены обнимали семь холмов, на которых располагался город. За восточной стеной высились заснеженные вершины; свежая серая заплатка на месте взрыва, устроенного Орво, резко контрастировала с рыжеватым железом.