Читаем Испивший тьмы полностью

Такие же странные существа окружали подножия колонн, будто молились. У них были продолговатые головы, тонкие, как тростинки, конечности, а глаза свисали с подбородков. Они распевали, ходя по кругу.

Мое сердце задрожало. Я был здесь чужаком. Я сделал шаг, и нога погрузилась в землю, черный песок мельче пороха. Нужно следить, куда наступаю.

Вдалеке сиял зеленый луч, поднимающийся из песка в кровавое облако наверху. Я осторожно пошел к нему, путь освещало лишь мрачное красное свечение облаков, пульсирующее, подобно биению сердца.

В зеленом свечении стояла Ана. Она держалась за ожоги на щеке, будто они были свежие.

– Не делай этого, – сказал я.

– Почему? Будет лучше, если такая я никогда не буду существовать.

– Ты драгоценность, Ана. Такая, какая есть. – После того как Мелоди потеряла руку и на многие месяцы погрузилась в меланхолию, Мирный человек пытался убедить ее в том же. И ему удалось, поэтому я тоже должен был попробовать. – Ты молода. Ты найдешь тех, кто будет дорожить тобой. Найдешь путь к счастью, обещаю.

Она покачала головой, щеки были мокрыми от слез.

– Ты этого не видел.

– Чего не видел?

– Того, что Каслас пообещал мне, когда я заглянула в дверь.

Похоже, у нее тоже были видения, как у меня.

– Падшему ангелу нельзя верить.

Нельзя верить обещаниям никакого бога.

Пейзаж вокруг накрыло тенью. Нечто наблюдало за нами сверху, и это существо было даже больше Падших ангелов, сидевших на ветвях. Оно висело среди облаков, и очертания его крыльев призрачно светились. Эти крылья простирались на многие мили, на бесконечность. Я насчитал одиннадцать.

– Он здесь, – сказала Ана. – Архангел.

– Зачем Архангелу быть среди Падших?

– Он здесь ради тебя. Разве ты не видишь истину в свете?

– Истину?

– Они все Падшие. – Ана вытерла слезы с подбородка. – Все Двенадцать, и даже Балхут – Архангел. Они испили из чаши тьмы, и то, что они узнали, изменило их. Испортило их формы.

– Зачем они… – Я оборвал себя. Я не хотел знать.

– Потому что, подобно тебе, они страшились неведомого, но должны были утолить жажду. Они знают в тысячу тысяч раз больше, чем люди, но в сравнении с их неведением знаний все равно что не существует.

– Как долго ты смотрела на свет, Ана?

– Каждый из них сделал глоток… и увидел начало и конец времен. Не только в нашем мире, но в бесчисленных мирах. – Ее глаза стали стеклянными, будто она слишком долго смотрела на солнце. – Собрав все увиденное, они обнаружили узор такого масштаба, который нам никогда не представить. И в этом узоре увидели своего мертвого создателя, порождающего их во снах. И в глазу создателя они увидели его создателя, и предыдущего, и так далее, и так далее – бесконечное Божественное. И бессмысленное. Кто может винить их за отчаяние?

«Кого боятся ангелы? – однажды спросила меня Ашери. – Все боятся своего создателя».

«Тогда кого боится их создатель?» – спросил тогда я, но у нее не нашлось удовлетворительного ответа.

Но в самом деле, чего боится Хавва, Спящая? Стоило ли задаваться этим вопросом?

Нет. Для меня и для всего человечества важно, что Двенадцать служат Спящей, а Спящая хочет, чтобы наши души вечно страдали. Ашери дала это понять совершенно ясно. Ангелы – посланники, а «посланники всегда служат кому-то более могущественному». Мне не нужно задаваться другими вопросами. Вопросы завели Лунару во тьму, заставили бросить любимую семью, и я не хотел такой судьбы.

Я еще раз взглянул на Архангела. Его застилало кровавое облако, но, когда крылья опускались вниз и разрывали пелену, внутри я видел глаза, они наблюдали. Он протянул ко мне раскрытую ладонь размером больше дворца. За облаком блестели одиннадцать металлических пальцев.

Что ему от меня нужно? Ему не хватает моего восторга и поклонения? Хочет вернуть меня на этот путь?

Но он не стоит моего поклонения. Я не приму ни его обещаний, ни обещаний любого другого бога или ангела, как бы они ни были сладки.

– Балхут. Каслас. Все они – марионетки Хаввы, – сказал я. – И если падешь жертвой их нашептывания, тоже ею станешь. Они будут дергать тебя за ниточки, Ана, как когда-то меня. И ты даже не представляешь, какие ужасы они заставят тебя творить.

Ана пожала плечами так, как часто делала Мелоди.

– Кто может их в этом винить? Кто может винить их за то, что они возлагают надежды на ангельское яйцо и манипулируют низшими существами вроде нас, чтобы наконец-то вскрыть его? Они заставят нас плясать, нравится нам это или нет. Лучше получить хоть что-то взамен, чем вообще ничего.

Я видел это яйцо в видении, посланном Ахрийей в Лабиринте. И больше никогда не хотел его видеть.

– Это безумие. – Я приложил руку к сердцу. – Забудь обо всем. Давай просто вернемся. Я помогу тебе всеми силами. Так же как твоя мать и Принцип. Ты дорога мне, как родная дочь. Забудь ангелов. Забудь всех и всё, что они сделали в прошлом.

– Я пыталась. Можешь мне поверить, я пыталась. Носила маску и притворялась счастливой всю жизнь. – По тому, как исказилось от боли ее лицо, я понял, что наконец-то достучался до нее. – Я устала.

– Я не позволю тебе сдаться и подчиниться этому злому нашептыванию.