Читаем Испивший тьмы полностью

– Буквы-существа, которые ты убил в горах, и правда были хаотичные, – сказал Крум. – Но эти буквы – дар Сакласа. – Он указал на дверь. Я не хотел смотреть. Образы перевернутого дерева и существа, жившего там, и так опутали мой разум своими колючками, хотя я видел их лишь мельком. – Эти буквы меняют тебя лишь так, как ты желаешь, – продолжил Крум.

Если они совсем другие, почему же выглядят точно так же, как хаотические буквы? И если Круму так нужны эти буквы, зачем же он настаивал, чтобы я убил существо, создающее их?

– Это ты призвал то существо в горах, ведь так? – спросил я.

Крум пожал плечами:

– Мы его не призывали. Мы просто открыли не ту дверь, потому что находились не в том месте. Мы ошиблись не в первый раз. Но здесь, на пороге Первого леса… – он ухмыльнулся, – мы наконец преуспели.

Жена, танцевавшая с буквами, подошла к Круму. Я пытался задать себе те же вопросы, что задавал об Аспарии после ее неудачного купания: насколько она отличается от окружающих? Но эта жена оставалась похожей на них. Она оставалась рубади и внешне, и по поведению.

Крум смотрел на нее, будто на райское чудо. Я никогда не видел, чтобы он так на кого-то смотрел, но я мало его знал. Однако до сих пор он холодно относился к женам. А с этой изменившейся женщиной казался мальчишкой, пораженным первой любовью.

– Батар, – обнял он жену. – Мне никогда не надоест наслаждаться твоей красотой.

Ана схватилась за голову и застонала.

– Что такое? – спросил я.

– Батар… это имя его первой жены. – Ана испустила еще один болезненный стон. – Она умерла.

И снова стон.

У меня тоже болела голова каждый раз, когда призраки прошлого проплывали перед глазами.

Все это просто ужасно. Крум со своими древопоклонниками может танцевать среди букв сколько ему вздумается, но я хотел увести Мару и Ану подальше отсюда. И хотел, чтобы Васко был мертв, мертвее не бывает.

В моей черной руке проснулся огонь невозможно далеких звезд. Я поднял ее и сотворил голубую шаровую молнию у нас над головами.

– Кардам Крум, отдай мне эту женщину. – Я указал на Мару. Ее по-прежнему держали жены Крума.

Крум даже не посмотрел на мою молнию.

– Она может идти. Как и вы все. Но только после того, как узрите.

– Михей, прошу тебя, уходи, – крикнула Мара с искаженным от боли, заляпанным грязью лицом. – И пожалуйста… позаботься об Ане и Принципе.

– Мама… – По щекам Аны текли слезы. – Когда же это закончится? Когда мы сможем просто быть вместе, в мире и покое?

– Когда-нибудь. – Теперь Мара тоже плакала. – Не теряй надежды.

Пока мы переговаривались, другие жены Крума тоже начали танцевать с буквами, похожими на вихрь осенних листьев. А после показывали себя мужу. Их вид обжигал мой разум. Все они были одинаковые. Все стали Батар.

Они всегда выглядели одинаково, почему меня это так удивляет? Их изменила магия, но сделала это давным-давно. И все же я знал, что это случилось сегодня. Знал, что мои воспоминания фальшивы, и поэтому так сильно болит голова.

Васко тоже схватился за голову от боли. Но больше никто не сопротивлялся. Древопоклонники, похоже, пребывали в полной гармонии со своим богом и с тем, что он делал с женами Крума в ответ на их молитвы – или скорее его молитвы, – и с тем, что все они стали копиями его первой жены.

– Я больше не буду грустить, – сказал Крум. – Если одна умрет, останется еще много.

Я не погасил голубую молнию. Она до сих пор грозно висела над нами, хотя ее магия не могла сравниться с магией двери. Я мог разрушать, но не мог ничего изменить. Не мог дать человеку двенадцать копий истинного желания его сердца и утешить.

В моем сердце пронесся шепот: если дверь дала Круму то, чего он хотел, что она даст мне?

Я посмотрел на дверь. Перед мысленным взором возникло видение. Кровавая луна над Голубыми куполами Костаны, где я на коленях молил о прощении. Ираклиус вышел из Лабиринта и сел на мой трон. В тот день он заковал меня в цепи.

Но вместо того чтобы подчиниться, я указал на него. Молния испепелила его с ног до головы, и он упал замертво всего через несколько минут после возрождения.

Я потопил все галеры его сына штормом, вызванным с Кровавой звезды. Затем сокрушил жалкое сопротивление забадаров и завоевал Сирм до самой Сир-Дарьи. На следующий год я повел миллион воинов в пустыню Зелтурии и стал первым этосианином, осадившим латианский священный город со времен Базиля Разрушителя. Только я победил.

Я был и есть Зачинатель. Я испил из чаши и создал мир заново.

Нет. Зачинатель – отродье Хаввы. Спящей. А я не слуга злу.

Меня захватило другое видение. Шел дождь. Я только что принял путешественника, назвавшегося растерганцем. Мы дали ему угловую комнату с плохим замком, который я не мог починить с тех пор, как кузнец застукал меня флиртующим с его женой.