Читаем Испивший тьмы полностью

Островок, где они стояли, располагался перед дверью, ставшей настолько широкой, что я уже не мог не обращать внимание на странные отсветы, которые она отбрасывала на болото. Свет был нездешний, и то, что он освещал, сияло не так, как обычно. Это было сияние вращающегося черного солнца. Как будто сам свет был живой, не только с душами, но и с каким-то смыслом. Я не мог не заметить перевернутое дерево и измученные человеческие лица, покрывающие его ствол. Не мог не слышать, как эти запертые души вопили гимны в далеких, клокочущих пустотах моего разума.

– Нужно убираться отсюда.

Страх стал таким тяжелым, что я боялся не вынести его. Он напомнил о том, как Ашери взяла меня на тот алмаз в небе, с лицом ангела Михея на внешней оболочке. А внутри лежало нечто еще более ужасное: самое странное сочетание живых существ, и клубящаяся тьма, и неизбежность в сердцевине, которую мне пришлось глотнуть.

Ана указала на узкую тропинку, протянувшуюся по воде. Оглядевшись, я не увидел другого пути к острову. Тропинку охранял десяток самых свирепых, покрытых костями и шкурами воинов Крума.

Хорошо, что они считали меня другом.

Когда мы подошли, они расступились. Но не перед нами. Из чащи вышла лесная ведьма, одетая больше в листья, чем в шерстяную ткань, с древним лицом, морщинистым, словно кора. Прежде чем я успел заметить, она приложила тощий палец к моему лбу – и только тогда я почувствовал запах древесного масла.

– Радуйся и веселись, – сказала она. – Теперь черви тебя не захотят.

Она помазала маслом и лоб Аны.

– Было бы неплохо, если бы это случилось чуть раньше, – заметил я.

Мы пробрались по узкой тропинке на остров, теперь весь залитый светом из другого мира. Мара и Васко, которых держали жены Крума, отводили взгляды от двери. Но каган и его жены смотрели прямо туда. Что бы там ни находилось, ради этого они и прошли весь путь.

– Уходите! – закричала нам Мара. – Оставьте меня.

– Мама! – ответила Ана. – Кроме тебя, у меня ничего нет.

– Я забираю свою жену, – сказал я. Свет был теплый. Он шептал моему телу, каждое пятнышко было темно-ярким, так не похожим ни на один из известных мне цветов. – И я убью его.

Я указал на Васко. Он выглядел очень странно в отблесках света, стекающая по тунике грязь постоянно меняла цвет.

– Боюсь, что нет. – Крум повернулся к нам, баюкая в руках корни дерева, словно ребенка. Они и формой напоминали младенца. – Живой он гораздо ценнее для меня.

Я мог понять его точку зрения. Васко – ценный заложник. Кагану нужны пленники, чтобы обменять на захваченных паладинами рубади. А кто может быть ценнее вражеского командующего?

Но война Крума ничего не значила для меня, только война Аны и Мары. И сейчас у нас была самая верная возможность победить. Я хотел призвать молнию или послать стрелу, но Васко стоял слишком близко к Маре, и его окружали жены Крума.

– Отойдите от него, чтобы я мог его поразить. Я не стану просить дважды.

Я убил бы их всех, если бы это спасло Ану и Мару. Но если начну убивать, они тоже окажутся в опасности.

– Смотрите, – сказал Крум.

Из двери выпорхнула зеленая буква. Я взглянул на существо, зависшее над порогом в перевернутом лесу, где облака пузырящейся крови рождали деревья. Оно было размером с гору и напоминало младенца с торчавшими изо рта щупальцами. Я сказал бы, что оно имело тысячу оттенков зеленого, но на самом деле цвет был иным, которого я не знал и не мог назвать. Вместо волос у него на голове росли мертвые лианы, и среди колючек порхали черные бабочки. Странные буквы вылетали из бездонных ноздрей, пока оно пело в моих мыслях свое имя: Каслас, переписывающая реальность.

Ана отвлекла меня:

– Не надо туда смотреть, помнишь?

Я с облегчением кивнул, и сводящие с ума гимны в голове стихли.

– Саклас! Саклас! – закричали рубади, когда зеленая буква ударила одну из жен Крума. Она зарделась от восторга, как юная хористка.

– Держитесь подальше от букв, – сказал я, когда из двери выплыли новые, пульсирующие, как звезды.

Женщина, поглотившая первую букву, выскочила вперед и затанцевала среди букв, будто это были лепестки на ветру. В нее вошло множество букв. Она менялась, но я не мог понять как, каждая перемена стирала старое из памяти.

– Что происходит? – прошептала Ана.

– Буквы. – Я не мог объяснить нечто столь странное. – Они поменяют тебя самым неожиданным образом. И ты не будешь помнить, какой когда-то была. Никто не будет помнить.

– В одном ты ошибаешься. – Крум смотрел прямо на меня.

Несколько букв пролетели мимо нас в болото, мерцая, как зеленые светлячки.

– Это те же буквы с горы. Я хорошо их понимаю. – Мне приходилось одним глазом следить за буквами, чтобы ни одна не попала в нас, а другим за Васко, чтобы тот не воспользовался моментом. Не так-то просто делить внимание, и я жалел, что у меня нет других глаз, как у Иона.