Читаем Искусство обмана полностью

Американский историк Роберт К. Такер писал, что «следует отметить необыкновенную хитрость и лицемерие, выказанные Сталиным в его подходе к тем людям, которых он уже обрек на уничтожение. Так, он дружески беседовал с маршалом Блюхером за несколько дней до ареста этого военачальника. А. Серебровский, заместитель наркома тяжелой промышленности, был арестован через два дня после того, как Сталин позвонил его жене, выразил свое беспокойство тем, что она ходит пешком, и сказал, что предоставляет в ее распоряжение машину из кремлевского гаража».

Как не вспомнить тут остроумное высказывание Франсуа Ларошфуко:

О том же писала и Мари фон Эбнер-Эшенбах: «На свете творилось бы очень мало зла, если бы нельзя было творить зло под маркой добра».

Впрочем, лицемеры не обязательно заняты исключительно злыми делами. Они могут творить и добро, но при этом всегда стараются скрыть свои меркантильные или низменные мотивы и придать своим деяниям благородные и возвышенные мотивы. Таков, к примеру, был граф Калиостро, описанный в романе Е. Салиаса «Кудесник»:

Так думал и говорил весь народ; в действительности граф Феникс брал деньги, но только в тех случаях, когда очень богатые сановники и бояре привозили ему не менее двух-трех сотен червонцев. Суммы меньшие он не брал, объясняя, что он вообще денег за леченье не берет».

Большим лицемером как по долгу службы, так и по природному характеру был министр полиции Франции Жозеф Фуше. Именно ему приписывается создание «тройной» службы полиции: одна, самая многочисленная, следила за гражданами страны, вторая — за самими полицейскими, а третья, самая секретная, должна была наблюдать, чтобы первая не подкупила вторую.

Когда сам Фуше попал в опалу у Наполеона и был изгнан с поста министра, то, естественно, затаил злобу на своего преемника — генерала Савари. Но он был слишком хитрым и коварным человеком, чтобы открыто проявить свое недовольство новым министром. Наоборот, он с обескураживающей сердечностью встретил Савари в департаменте полиции и постарался проявить максимум обаяния, чтобы новоиспеченный министр чувствовал себя на новом поприще как дома. Единственное, что он попросил, — это дать ему четыре дня «для приведения всех дел в порядок». На свою беду, доверчивый генерал согласился, о чем потом долго жалел…

На протяжении этих четырех дней и ночей коварный Фуше перевернул вверх дном весь архив министерства, чтобы полностью парализовать работу департамента полиции. Он изымал из дел самые важные документы, менял номера на архивных папках, изымал и отправлял в свое имение списки наиболее значимой агентуры. Савари оставались только мелкие шпионы и осведомители, а главные осведомители, работающие среди верхушки общества, бесследно исчезали. Общий указатель архива был уничтожен, списки роялистских эмигрантов и секретнейшая переписка перекочевали из полицейского архива в личный архив Фуше, а некоторым сенсационным документам были даны неверные номера, под которыми их было невозможно отыскать.

Когда Савари обнаружил все это, он пришел в отчаяние. Двуличный Фуше под маской обходительности и сердечности жестоко его надул. Тому пришлось обратиться за помощью к императору, но и Наполеон уже ничего не смог сделать. Прикинувшийся смирной и преданной овечкой, Фуше намекнул Бонапарту, что он уничтожал документы, касающиеся неблаговидных действий его многочисленной корсиканской родни, и в порыве усердия в спешке уничтожил еще и другие документы. Император отправил Фуше в позорную ссылку, его документы были опечатаны, но это уже не могло восстановить ущерб, нанесенный полиции Франции. Целый год после этого Савари пришлось по крупицам восстанавливать агентурную сеть тайных осведомителей, на которых держалась полицейская система Франции того времени. Вывод из этой истории однозначен: человек никогда не должен доверять другому, чьи интересы были прямо или косвенно ущемлены за счет возвышения первого.

Вероломство