Читаем Искупительница полностью

– А моя мать пыталась убить тебя, – заметила я, приподнимаясь на локте. – Как и твой отец пытался убить ее. Но Луч все равно выбрал их. И чем больше я узнаю, тем больше думаю, что единственный достойный путь пользоваться властью – это разделить ее с другими. Может, правителей вообще быть не должно? По крайней мере, не таких, какими мы их представляем. Может, императорами – королями, королевами и Лучезарными – должны быть просто люди, которые будут распределять силу и власть равномерно между всеми.

– Звучит здорово, – сказал Дайо, зевая. – Но Ай Лин говорит, чтобы империя функционировала, кто-то должен быть главным.

Я многозначительно на него посмотрела:

– Ты в последнее время частенько цитируешь Ай Лин.

Он сонно моргнул.

– Да?

– Неважно, о чем мы говорим, – я шутливо ткнула его в ребра, – ты всегда вставляешь «Ай Лин говорит это» и «Ай Лин считает, что…». – Я наклонила голову. – Ничего не хочешь мне рассказать, Дайо?

Он закусил губу.

– Ай Лин дает хорошие советы.

– А еще она красивая, – убеждала я. – И умная. И гораздо более добросердечная, чем люди полагают.

– И что? Ты тоже умная и красивая.

– Я видела вас на Вечере Мира, – сказала я, закатив глаза. – Ты никогда не танцевал со мной так, как с Ай Лин.

Он широко улыбнулся.

– Это потому, что ты вообще ни с кем не танцуешь.

– Не меняй тему. Да ради Ама! – Я толкнула его, и он хмыкнул. – Просто признай, что она тебе нравится. Это же очевидно, Дайо.

Тогда он вздохнул и сел, бездумно глядя в окно.

– Конечно, мне нравится Ай Лин, – пробормотал он. – Я люблю ее… как тебя и Киру. И Умансу, и весь наш Совет. Но…

– Но к ней ты чувствуешь нечто особенное, не так ли?

Он помолчал.

– Это пройдет, – сказал он наконец, крутя свои перстни на пальцах. – Как все влюбленности проходят. Я же был влюблен в Санджита когда-то. И в тебя. Но эти чувства изменились, когда я стал старше. Мудрее. А теперь…

– Теперь ты влюбился в кое-кого другого, – сказала я. – И она тоже сходит по тебе с ума.

Он поставил ногу на пол.

– Ты этого не знаешь.

– Да она почти прямым текстом мне призналась! И даже если нет… – Я вскинула бровь. – Дайо, Ай Лин лучше всех скрывает свои эмоции. Ей приходится делать это как Верховному Послу. Но на Вечере Мира она ничего не скрывала. Она хотела быть там, в твоих объятиях. Хотела, чтобы весь мир знал, какой уязвимой она становится рядом с тобой. Это было прекрасно, Дайо.

Он просиял. Потом вдруг нахмурился и снова помрачнел. Я поежилась от того, как сильно его старили морщины.

– Это неважно, – сказал он.

Я фыркнула:

– И почему же?

– Ты знаешь почему.

– Я знаю, что ты ее не спрашивал.

– Я не могу, – выпалил Дайо. Резкость его тона удивила меня. – Она уже поклялась мне в верности до конца жизни. Как и все вы. Вы отказались от своих родных королевств. Даже от личных границ своего разума. Как я могу просить Ай Лин о большем? Особенно – ты знаешь. Отказаться от того, чего хотят абсолютно все?

– Не все, – возразила я. – Ты ведь не хочешь. И другие, похожие на тебя. Мир большой, Дайо.

– Не мой мир, – сказал он тихо. – Когда я родился Лучезарным, мой мир уменьшился до двенадцати людей. И меня это устраивало. Я не думал, что когда-нибудь захочу большего с кем-то из вас. Но теперь…

Он замолчал, не договорив. Я задумалась.

– Если ты не спросишь, – произнесла я медленно, – то, получается, сделаешь выбор за нее.

– Но вдруг она откажется? – Дайо заерзал. – Или хуже: согласится и потом возненавидит меня за это.

– Как ты и сказал, – я пригладила ладонью его взлохмаченные волосы, – мы не контролируем то, почему люди любят нас, Дайо. Или то, как сильно они нас любят.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Мы выбираем только то, что дадим им в ответ.

Его лицо осталось каменным, но прежде чем он успел ответить, в дверях появился тяжело дышащий гонец:

– Прошу прощения, Ваши Императорские Величества, – выдохнул он. – Но королева Сонгланда и ее спутница…

Он вручил мне записку, на которой ровным почерком Минь Цзя блестели едва высохшие чернила.

– Они уезжают.

* * *

Я вывалилась из паланкина на сонные улицы Илайобы в наспех накинутом поверх ночной сорочки фиолетовом плаще. Здесь обитали благородные и находилась временная королевская вилла Сонгланда. Здание было уже почти пустым. Слуги покидали виллу с вещами королевы, загружая в повозки драгоценные сундуки и обернутые шелком корзины.

– Именем императрицы, дайте мне увидеть королеву! – взвыла я, прорываясь сквозь ряды слуг и показывая свой императорский перстень-печатку. – Пожалуйста. Я ненадолго!

Когда я ворвалась в гостиную, Минь Цзя и Да Сео удивленно и виновато на меня взглянули. Мебель была покрыта простынями. И королева, и ее спутница были уже укутаны в темные плащи, готовясь к длительному путешествию.

– Мы надеялись уехать, пока ты спишь, – сказала Минь Цзя со своей обычной прямолинейностью. Она виновато улыбнулась: – Мне не очень-то даются прощания.

– Но почему? – выдохнула я. – Как же помазание?

Минь Цзя и Да Сео многозначительно переглянулись.