Читаем Искупительница полностью

У меня пропал аппетит, но я откусила от десерта из инжира, чтобы риск Ай Лин не был напрасен. Апельсиновый пунш покалывал язык и обжигал горло. Из-за нервов разболелся живот.

– Не волнуйся о том, что королева Минь Цзя увидит твои воспоминания, – сказала Ай Лин после паузы, чувствуя через Луч мою тревогу. – Как там говорят в Суоне? «На каждое урожайное поле приходится своя канава со скелетами». У нас у всех есть истории, которыми мы не гордимся, Тарисай.

Я нахмурилась, глядя на свою тарелку со сладкими жареными чин-чин.

– Но я пыталась убить человека.

Горькая улыбка Ай Лин вернулась.

– Это Ан-Илайоба, – заметила она мягко, сжав мое колено ладонью. – Кто здесь без греха?

Я коротко рассмеялась – и тут, пока я смотрела на нее, из ее разума в мой просочилось воспоминание. Я отдернула колено, в ужасе распахнув глаза:

– Великий Ам, – пробормотала я. – Прости. Я не хотела подсматривать. Просто ты напомнила мне…

– Все в порядке. – Она смотрела в свой кубок с пуншем. – Я тоже об этом думала.

Я увидела воспоминание Ай Лин о тринадцатом дне рождения Дайо, еще до того, как он стал неуязвим к смерти.

Среди гор подарков и толпы смеющихся детей в игровую комнату Детского Дворца проник убийца.

Он атаковал стражу дротиками со снотворным. Санджиту удалось взять убийцу в захват, почти обезвредив его, но тот потянулся рукой назад, вслепую нащупывая его шею. Только после трех дротиков со снотворным Санджит тяжело осел на пол. Я поспешила к убийце следующей, надеясь украсть его воспоминания и превратить его в пустую, ничего не понимающую оболочку. Но он швырнул меня в сторону, как мешок с картошкой. Убийца вытащил нож и с мрачной решимостью направился к Дайо.

Тогда из толпы ревущих детей выбежала Ай Лин, сжимая свои изящные кулаки.

– Ты не желаешь ему вреда, – пискнула она. – Правда ведь?

Убийца замедлился, отступая на шаг. Дар Ай Лин вонзился в его тело, как стрела. И все же он поморщился, стряхнул ее убеждение и двинулся дальше.

– Ты не желаешь ему вреда, – повторила она.

Он стряхнул еще одну невидимую стрелу, на этот раз быстрее.

– О, – прорычал он, – я очень даже желаю!

Ай Лин побледнела.

– Нет, не желаешь. Ты хороший человек. Это ниже твоего достоинства.

Убийца заколебался. Затем рассмеялся, схватив ее за ворот туники и ухмыльнулся ей в лицо гнилыми зубами:

– Ты не знаешь меня, девочка.

– Ладно! – выдохнула она. – Значит, ты плохой человек. Худший из всех. Просто мусор, крыса, которая убивает детей, и… и никто никогда тебя не полюбит.

Тот отшатнулся, разжав хватку. Ай Лин попала своими словами, утроенными силой ее Дара, в уязвимое место: похоже, убийца и сам верил в это в глубине души. Она смотрела на него с пола – глаза ее блестели от слез.

Но, вытерев щеки, она продолжила:

– Признай: всем на тебя наплевать. Люди, которые говорят, что это не так – врут. Так зачем все эти хлопоты, если ты все равно умрешь в одиночестве? Ты не хочешь быть здесь.

Она оглянулась на Дайо, который стоял за ней, застыв от ужаса, уязвимый, как никогда. Затем она повернулась к вторженцу и нанесла добивающий удар:

– Думаю… ты не хочешь быть нигде.

В изумлении все присутствующие смотрели, как убийца кивнул, всхлипнул… и вонзил нож себе в живот.

На следующий день Дайо помазал Ай Лин как свою советницу. Мы устроили праздник в ее честь, но с тех пор другие кандидаты дрожали при виде ее, закрывая уши, и шепотом называли ее «злоязыкая ведьма».

– Раз уж мы тут делимся темными секретами, – сказала Ай Лин беспечно, откидываясь на подушки. – В таком же шатре я в первый раз занималась сексом.

– Ох. – Я застыла, не донеся до рта кусочек мяса. – Правда? Но когда? С кем?

Я знала, что у многих моих братьев и сестер случались интрижки. Но мы постоянно находились вместе, и расписание у нас всегда было довольно плотное. Когда Ай Лин успела тайком улизнуть?

– В последний год в Детском Дворце. – Она задумчиво разглядывала небесно-голубую ткань шатра, накручивая на пальцы бахрому подушки, пока кожа не побелела. – Его звали Омар. Он не был кандидатом – просто один из храмовых служек, помогавших гриотам во время катехизиса. Глупо и ребячески улыбался. Собирался стать жрецом Крыла, поклялся соблюдать чистоту помыслов и все такое. В общем, меня это впечатлило, и очень скоро мы… стали ускользать в сад после наступления темноты. На самом деле секс был скучным. Поначалу – довольно неловким. И болезненным, когда он делал что-то неправильно. По большей части я занималась этим ради ощущения, что империя мной не владеет. Но Омар мне нравился. Он пах слишком сладко, в хорошем смысле, как храмовые благовония. И мне нравилось… – Она порвала нитку бахромы. – Мне нравилось, что он называл меня серебряноязыкой. Нас застукали, конечно. Несложно проследить за мальчиком, который каждую ночь проходит через дворцовые ворота. Но когда жрецы застали нас прямо в процессе… Омар оттолкнул меня. Отряхнулся, передернул плечами, как будто… как будто я была каким-то грязным животным. – Она хрипло и коротко рассмеялась. – А потом сказал, что я заставила его сделать это.

Я ахнула: