Читаем Искупительница полностью

Следующая часть была моей любимой: коронация наших братьев и сестер. Я не помазывала их, так что только Дайо возлагал им на голову короны-обручи из лунного камня, но мое сердце пело, когда Киру, Санджита, Ай Лин, Умансу и остальных представили залу. Они заняли свои места позади нас на одиннадцати сверкающих тронах. Затем я короновала вассальных правителей, хоть они и не заняли места на платформе – их троны находились в родных королевствах.

На стуле позади меня лежала маска Крокодила, которую одолжили мне граждане Джибанти. Они давно узнали о героизме своего короля и слагали песни в его честь на улицах своего королевства.

Как ни странно, тело Зури так и не нашли. Я знала, что не стоит надеяться. Если бы он был жив, я бы чувствовала его через Луч, но когда я тянулась мысленно в пространство в поисках следов его яркой души… я ничего не находила. Так что он был мертв. Он должен быть мертв.

Верно?

Я печально улыбнулась. Возможно, некоторые загадки не решить и за всю жизнь. Когда я возложила золотой обруч, который должен был принадлежать Зури, на шипастую крокодилью маску, я сморгнула слезы.

– Мы станцуем вместе в Шествии Эгунгуна, – пробормотала я.

Хор вернулся с гимнами и песнями. Затем по традиции вассальные правители каждого королевства осыпали нас подарками. Последней к платформе подошла королева Данаи: на ее изящном темном лице читалась таинственность.

– Боюсь, – объявила она, – подарок Суоны для Ваших Императорских Величеств нельзя завернуть в бумагу.

И вдруг, среди изумленных криков и ахов, зал наполнился ароматом фиалок и свежесрезанной травы. Сквозь окно, словно падающая звезда, в зал спустилась высокая худая фигура. Вокруг его пышной кудрявой гривы танцевали спрайты, а за спиной лазурной дымкой колыхались длинные крылья.

Придворные бросались в стороны, когда алагбато пролетал над ними. Он был по меньшей мере в три раза больше, чем в нашу последнюю встречу. Возможно, даже этот размер он принял из вежливости – я не сомневалась, что в своей истинной форме он такой же гигант, как Малаки, и парит над Суоной во всем своем ужасающем великолепии.

Наконец узкие ступни алагбато приземлились на мраморные плиты пола. Сложив крылья за спиной, он ждал, явно забавляясь, пока гвардейцы спешили преградить ему путь к платформе.

– Нет. – Я жестом велела им отступить, поднявшись с трона. От слез щипало глаза. – Все в порядке.

И я тут же бросилась по ступенькам вниз, чуть не споткнувшись об собственный шлейф. Бессмертный привстал на колено как раз вовремя, чтобы подхватить меня, когда я прыгнула к нему в объятия.

Он рассмеялся, шевельнув крыльями, и поставил меня на землю.

– Какой теплый прием, Узри-Грядущее.

Я попыталась вернуться к деловитой отрешенности императрицы, но не сдержала по-детски широкой улыбки.

– Добро пожаловать во дворец, Великий Мелу, Хранитель Суоны.

Зал наполнился перешептываниями. Только мои братья и сестры точно знали, что Мелу – мой отец, хотя слухи о моем сверхъестественном происхождении ходили с тех самых пор, как спрайты появились за окном моей спальни в Ан-Илайобе.

Не знаю, почему я так радовалась его появлению. Его нельзя было назвать хорошим родителем, но, опять-таки, то же самое можно сказать и о Леди, а я тосковала по ней когда-то каждое мгновение разлуки. Вероятно, вне зависимости от того, к скольким Советам я присоединюсь, какая-то часть меня всегда будет скучать по лицу, похожему на мое. Всегда будет искать в толпе Мелу, надеясь найти в нем частичку себя.

– Я думала, ты никогда не покидаешь свою родину, – выпалила я. – То есть я знаю, что ты можешь, ты ведь больше не эру, но…

– Я редко это делаю, – подтвердил Мелу, загадочно улыбаясь. – Но я решил, что сегодняшний случай стоит того. Алагбато нечасто исполняют просьбы. Это против нашей природы. И все же я пришел именно для этого: не каждый день оба Луча Энобы сияют в полную силу.

Из тканого мешочка на поясе Мелу вынул золотой наруч.

У меня перехватило дыхание.

– Нет, – сказала я. – Нет, Мелу, я даже приближаться к этой штуке не хочу!

– Не волнуйся, Узри-Грядущее. – Он рассмеялся снова, на этот раз несколько грустно, и сжал браслет обеими руками. – Вижу, ты узнаешь ибадже – Бледные Искусства, с помощью которых твоя мать поработила меня, как и Эноба до нее. К счастью, камень идекун был частью браслета, а не меня самого. Он увеличивал мою силу, позволяя исполнять желания за пределами человеческого воображения.

Белый свет запульсировал между его ладонями, и наруч превратился в пепел. Этот пепел просыпался сквозь пальцы, но его тут же подхватил сверхъестественный ветер, отправив его в окно.

Когда же в ладонях оставалась лишь щепотка пепла, Мелу сжал ее в кулаке и сказал:

– Даже самое зловещее ремесло можно использовать во благо.

Он протянул кулак мне. Поколебавшись, я подставила ладони, и он высыпал в них оставшийся пепел.

– Одно желание, – пояснил он. – Если оно в пределах моих возможностей, я его исполню. Но пепел сохранит свою силу недолго: ты должна решить сейчас.

Зал взволнованно загудел. Я проигнорировала шум голосов, лихорадочно размышляя.