Читаем Исход полностью

С трудом сохраняя равновесие, Бекки поднялась на ноги и, медленно переставляя босые ноги, пошла за другими женщинами. Я с ужасом смотрел на ее впалые ягодицы, когда-то вызывавшие во мне восторг, граничащий с умопомрачением. Сейчас это были две уродливые кости, обтянутые посиневшей кожей. Пока я изумленно созерцал их, она дошла до двери и скрылась в темноте. Я ринулся за ней, но услышал лязг закрываемой двери в газовую камеру, или то был уже лязг затвора, которым закрыли отверстие? Один из зондеров обернулся и полоснул меня пустым взглядом.

– Уже, – проговорил он и отошел в сторону.

Я уставился на массивную дверь, из-за которой не раздавалось ни звука. Может, сегодня не дадут газ? Я судорожно сглотнул и прильнул к смотровому окошку, но там была сплошная чернота.

– Уже.

Я обернулся и уставился на зондера. Тот сидел на обнаженном женском трупе и жевал хлеб, найденный среди вещей заключенных.

– Тут не только хлеб. Иногда удается найти даже вареное яйцо. Вы пробовали вареное яйцо?

Я медленно попятился, не в силах оторвать от него взгляда. Его это ничуть не смущало, он жевал не с аппетитом, но тщательно пережевывая каждый кусок, потом глотал. Доев, он встал и посмотрел на дверь.

– Пора.

Он взял длинную палку с массивным крюком на конце и открыл двери. И тела повалились… Они выплывали в потоке экскрементов и рвоты, заполняя собой всю раздевалку. Я судорожно шарил глазами по искореженным, изломанным, в невероятных позах трупам, с трудом переставлял ноги, утопавшие в густом смрадном месиве, пробираясь от одного тела к другому. Все они расширенными от ужаса глазами уставились в потолок, одинаковые в своей предсмертной гримасе. Я бессильно скользил в этом мерзостном болоте тел и наконец увидел ее. Она покачивалась на поверхности, точно так же уставившись в потолок. И вдруг моргнула. Живая! Я хотел кинуться к Бекки, но словно что-то обволакивало мои руки и ноги, слипшиеся тела затрудняли путь, я с остервенением расшвыривал их, пытаясь пробраться к ней и вытащить из этого ада. Но трупов становилось все больше, они продолжали вываливаться из газовой камеры. Из последних сил я протискивался к ней. Мне оставалось протянуть руку, но в это мгновение багор зондера зацепил ее и потащил.

Она живая! Что ты творишь? Я хотел завопить, но не мог. Крик застрял в горле.

В отчаянии я рвался за ними, но зондер был проворнее. Он ловко волочил Бекки багром, лавируя между сотнями тел. Мои же ноги деревенели. Я понимал, что наступит момент, когда я не смогу сделать ни шагу и застряну в этом болоте.

Зондер дотащил Бекки до стола и легко зашвырнул на него. Она повернула ко мне голову и уставилась умоляющим взглядом. Зондер взял ножницы и начал состригать ей волосы. Она жива! Жива, черт побери! Я раздирал свой рот, но тщетно. А зондер уже швырнул Бекки на тележку, на которой лежали другие тела, и покатил ее к лифту. Я бессильно наблюдал, как они исчезли в темноте. И вдруг резкий жар опалил мое лицо. Я смотрел в печь. Где она уже горела, но не сгорала. Господи, во имя всего святого, она жива! Ей больно! Но зондер продолжал оставаться глухим, а я немым.

Я хотел вытащить ее, но жар не давал подойти ближе. Пламя бесстыже лизало ее, насиловало, но не убивало. Она смотрела сквозь огонь с укором. Я знаю, чего она хотела. Чтобы я сказал ее истязателям, что она жива.

– Они все живы, – произнес зондер, наблюдавший за огнем. – И спросил он: «Каин, где брат твой Авель?» И ответил Каин: «Он напал сам на себя».

Слова эти въелись колючим жалом в мой разгоряченный мозг. Меж тем огонь разгорался сильнее, ему уже было мало пространства печи, он вырывался наружу, силясь добраться и до нас. Я хотел отклониться, но разве я мог? Ведь она же была внутри. И смотрела. Смотрела на меня с молчаливым упреком.

Но почему ты сама молчишь?! Воспротивься смерти своей!

– Жива!

Крик оглушил меня самого. Широко раскрыв глаза, я уставился в потолок. Оглушенный, разбитый, измученный очередным кошмарным сном. В дверь постучали. Я не двинулся, мне казалось, остатки сна продолжают издеваться над моим разумом. Стук повторился. Я натянул штаны и пошел вниз. Не спрашивая, распахнул дверь. На пороге стояла Алиса. Несмотря на поздний час, выглядела она свежо, волосы были гладко причесаны и уложены в идеальные волны. Ярко-красная помада идеально оттеняла ее молочную гладкую кожу даже в сумраке. Я скользнул рассеянным взглядом по красивому платью с кружевным воротником. В руках она теребила легкий плащ. Я не успел ей ничего сказать, она переступила порог и тут же припала ко мне всем телом. Я почувствовал приятный аромат духов, исходивший от ее мягкого теплого тела. Не говоря ни слова, она уронила плащ и обвила меня руками, уткнувшись в грудь лицом. Я не сразу осознал, что она плачет.

– Я… дурно спал, мне нужно в душ, – устало и растерянно проговорил я, еще не до конца отойдя ото сна.

Она не отпускала меня.

– Я знаю, мне тоже снятся кошмары, – тихо прошептала, – ты не представляешь, как мне страшно, Виланд.

Я попытался отстраниться, но она испуганно трепыхнулась, прижимаясь ко мне еще крепче.