Читаем Исход полностью

– Но какой толк в этом решении? Что мы будем с ними делать?

Габриэль, внимательно слушавший офицера, сидевшего за соседним столом, повернулся ко мне и вопросительно глянул. Я пожал плечами:

– Что ж, наши крематории уже выведены из строя, так что этим евреям действительно придется поработать. Хоть раз в жизни мы им скажем правду.

– Интересно, где Эйхман будет добывать транспорт, чтобы переправить их сюда?

– Боюсь, если в ближайшие дни он не найдет фею, которая восстановит для него железнодорожные пути, то составы будут не главной проблемой Эйхмана.

Но вскоре стало известно, что Эйхман в прямом смысле обошел оба эти препятствия. Он отправил евреев… пешком. В Австрию. Почти двести километров. С благословением копать противотанковые рвы под Веной. Почему Вена?! Почему противотанковые рвы?! На кой черт они были там сейчас нужны?! Никто не понимал, что происходит, и каждое новое сообщение, приходившее в лагерь извне, казалось сюрреалистичнее предыдущего. Говорили, что в первой партии, отправленной Эйхманом, было около тридцати тысяч евреев. Следом должны были выйти еще сорок тысяч. Все понимали: если это правда, то такой поход без еды, теплой одежды, в промозглый дождь и первые заморозки должен был завершиться весьма плачевно. И это при том, что, судя по всему, штаб рейхсфюрера, Шпеера и те немногие немецкие промышленники, что держались на плаву, все еще строили какие-то конкретные планы на эти рабочие руки.

– Эйхман совсем спятил, это убийство, – согласно кивнул Габриэль, когда я рассказал ему о происходящем, – откровенный саботаж приказа рейхсфюрера о сохранении рабочих рук. Ваш австрийский чертик бесстрашен.

– Бехер[32] устал от того, что творит Эйхман, и подал жалобу лично Гиммлеру. Бехер – прагматик, он сознает, что война скоро кончится и чем все это грозит. Не то чтобы в нем мораль проснулась, но он понимает, что наше решение еврейского вопроса со всех сторон дурно пахнет. Я бы даже сказал, смердит. И эта вонь разнеслась не только по всей Европе, но уже давно и по другим континентам. За порчу воздуха нас заставят отвечать.

– И что Гиммлер?

– Отправил нашего Хёсса разобраться со всем на месте.

Впрочем, я уже знал, какую картину предстояло лицезреть Хёссу. Один из офицеров, откомандированных в Венгрию, вернулся накануне и описал все весьма живо:

– Я и помыслить не мог, что это правда, пока не увидел все своими глазами! Дороги из Будапешта в Вену забиты нескончаемым потоком пеших колонн! Да там и треть не доберется до места назначения! Они ограблены, избиты, уже даже не пытаются поддерживать друг друга, переступают через трупы и плетутся дальше! Не знаю, о каких противотанковых рвах говорил Эйхман, но это полнейшая чушь! Я лично видел в толпе женщин и совсем малых детей, которых там не должно быть. Есть директива – только работоспособные! Какой смысл всего этого, если никто из них не принесет никакой пользы рейху?! Не знаю, что за бес вселился в Эйхмана, но он действует вопреки всем распоряжениям рейхсфюрера! Вы можете себе представить подобное?

Я гадал, когда же мне доведется выслушать другую сторону, которая опишет мне этот бардак. Письмо Эйхмана не заставило себя долго ждать.