Арч принял на лезвие меч противника, позволил ему скользнуть вдоль кромки до гарды и чуть вывернул кисть, выкручивая клинок высокого северянина вместе с рукой. Принц надеялся, что его мастерства хватит, чтобы совладать с превосходящей физической мощью противника, и пока тот, напрягая жилы, пытался вернуть себе контроль над оружием, поднырнул под руку и быстро вспорол бок северянина волшебным кинжалом. Как обычно, доспехи не стали преградой для наследия Магической эпохи, только вот принц не был готов к тому, что кровь брызнет из раны горячей струей прямо ему в лицо, заливая глаза и мешая обзору. Несколько долгих мгновений ослепленный мужчина был беспомощнее слепого котенка, судорожно пытаясь стереть кровь и прочистить зрение. Он отчетливо слышал, как один из телохранителей принял на клинок удар, предназначавшийся самому принцу, как раздался чей-то предсмертных хрип, а из чьего-то разорванного горла с противным бульканьем вытекала жизнь, но по-прежнему не мог сориентироваться в обстановке.

Когда, наконец, удалось вытереть глаза и без того грязным рукавом походной куртки, первым, что рассмотрел Арч, оказался покрытый лоснящейся иссиня-черной шерстью бок какой-то многолапой твари. Она удивительно проворно вырвала кусок плоти из тела несчастного, которому не повезло оказаться на пути у этого исчадия Разлома — принц даже не смог понять, был бедолага выходцем из их отряда или одним из преследователей, после чего монстр повернул окровавленную морду в сторону остолбеневшего мужчины и атаковал его толстым щупальцем, растущим прямо из спины. Непонятно каким образом, но от первого удара Артур сумел увернуться, необдуманно оказавшись к твари боком. За что и поплатился, схлопотав удар тяжелой лапой, увенчанной огромными когтями, прямо в живот, который не смог погасить даже толстый кожаный доспех.

Сознание пронзило вспышкой боли, мгновенно расползшейся по рукам и ногам, выкручивающей само естество и заставляющей орать, срывая голос или же сжимать зубы до хруста, сплевывая их крошево вместе с кровью. Еще какое-то время Артур пытался сопротивляться накатывающей со всех сторон темноте, поглощающей звуки происходящего — он слышал лишь бешено стучащее собственное сердце да чувствовал пульсирующую нитку артерии на виске, но потом спасительное забытье приняло мужчину в свои объятья — принц потерял сознание.

Он уже не мог видеть того, что схватка превратилась в настоящее месиво — бывшие враги объединялись, чтобы суметь сдержать натиск куортов, а потом вонзали клинки в спины временных союзников, как падали один за другим его телохранители и нападавшие, как испустил дух последний из трех монстров Разлома, очень неудачно привлеченных запахом свежей крови. А еще он не мог видеть того, что один из нападавших, воспользовавшись неразберихой, поспешил покинуть поле боя, спасая собственную жизнь и наплевав на честь, как, впрочем, не видел и того, что еле державшийся на ногах Никас с мертвецки бледным лицом, затаив дыхание, проверяет, жив ли он, Артур, или уже отправился в царство Всевышнего. И как облегченно выдыхает искатель, нащупав под пальцами слабую пульсацию жизни в израненном теле.

8

Силдж, приграничье.

Кора приблизила лицо к зеркалу, тщательно всматриваясь в свое отражение. Волосы уложены так, чтобы скрыть слегка распухшее левое ухо, макияж маскирует ссадину на щеке, но, увы, не до конца. Ей бы еще пару дней, чтобы окончательно в себя прийти, но разве ж лорд Сайрус Винтердейл будет столько ждать? Конечно, нет. Вот и приходится выкручиваться всеми возможными способами. Последний штрих — мушку над губой, чтобы отвлечь внимание от некоторых несовершенств.

Улыбнуться. Нет, не так томно! А эта улыбка больше похожа на предвкушающий оскал… Надо что-то более нежное и беззащитное. Да, пожалуй, этот вариант сойдет. Прощальный взгляд в зеркало, подмигнуть своему отражению, взять в руки деревянный сундучок, выполненный в непривычной, круглой форме, и вперед, на баррикады.

Кора приехала в Силдж глубокой ночью и позволила себе лишь несколько часов сна. После непростого задания и не самой легкой дороги ей хотелось расслабиться, отдохнуть, вдоволь понежится в горячей ванне, привести себя в порядок, в конце концов, но она, как никто другой знала, как не сдержан и скор на расправу бывает ее наниматель. Или, правильнее сказать, хозяин? Поэтому она встала с первыми петухами, чтобы к тому моменту, как лорд Сайрус соизволит начать свой новый день — а привык он делать это весьма рано, в отличие от многих известных ей аристократов — оказаться уже в его спальне с весьма и весьма хорошими новостями. В том, что к ее работе не будет нареканий, девушка была уверена. Ведь тот самый сундучок, что она сейчас держала в руках, был так нужен лорду Винтердейлу, а, значит, и обещанная ей награда — нет, речь идет не о пошлом золоте, хотя оно тоже весьма приятно греет душу — стала на шаг ближе.