Читаем Ирландское сердце полностью

Джон Ларни так резко повернул голову, что мне послышалось, будто у него хрустнула шея. Но он ничего не сказал ни матери, ни сидящим рядом с ней кузенам и кузинам. Вся его семья была очень хорошо одета. Принадлежащий двум его дядям бакалейный магазин на Ларни-Корнер в Брайтон-парке процветал.

Все родственники Келли тоже приоделись и выглядели весьма презентабельно. На мужчинах были новые костюмы, на женщинах – красивые платья и дорогие шляпы. Дела у нас в Америке шли хорошо.

И все же невеста, идущая по центральному проходу, затмевала собой всех. Счастье, которое она излучала, освещало весь мрачноватый зал церкви. Майк ждал ее у алтаря с улыбкой на лице. Мой серьезный старший брат – сорокапятилетний президент спортивного клуба «Рыцари Колумба», прекрасный мастер-сантехник, глава нашей семьи с восемнадцати лет – внезапно помолодел прямо на глазах.

«Спасибо тебе, Мейм, – подумала я. – Ты сделала Майка счастливым». Уверена, он и не надеялся на такое.

– О, как же мы с тобой танцевали в день нашего венчания, – пела Долли, когда Майк и Мейм скользили по полированному паркету спортивного зала в атлетическом клубе в Брайтон-парке, откуда по такому случаю убрали боксерский ринг.

Я видела Тима, который разговаривал с группой мужчин, стоящих вокруг чаши с пуншем, – среди них мой брат Март и Джо Мерфи. Все они громко смеялись и совершенно не слушали выступление Долли. Она, слава богу, до сих пор со мной не заговорила.

Потом я увидела, что к Тиму подошла Долли. Думал ли он хоть когда-нибудь о ее счастье? Или о моем? Я больше так не могу. Ни по отношению к Долли, ни по отношению к себе самой. Вот мое особое желание и прояснилось, ответ получен. Я понимала, что мое время с Тимом подошло к концу. Злая фея отпустила меня. «Я свободна от него», – думала я, глядя на Долли, которая заканчивала аплодировать.

Я ведь была счастлива, работая в своей студии, в своем «ателье», делая наброски платьев в этой светлой комнате под стрекотание швейных машинок. Я находила радость в своей семье, в маленьких детях – у меня появилась целая гурьба новых кузенов и кузин. Не только рыжеволосый двухлетний сын Эда, но и маленькая дочка его брата Эвана. Моя кузина Элла вышла за Джо О’Доннелла, у них было двое детей. У младшего сына дяди Майкла Джорджа, ужасно похожего на Эда, теперь уже трое. И все это новая поросль рода Келли, второе поколение, рожденное в Америке. Я тоже принадлежала к нему.

Я взглянула на Тима – он располнел. Лицо красное – слишком много пьет. Наши свидания во второй половине дня больше не приносят особого удовольствия. Честно говоря, я делаю это скорее по привычке, да еще немного из страха. Особенно если вспомнить нашу последнюю встречу. У него возникла проблема, а он заявил, что проблема у меня. Сжал складку моей кожи выше талии и сказал:

– Избавься от этого. Это меня отталкивает.

– Уж кто бы говорил, Тим, – ответила я, но тут он схватил меня за плечи и сильно встряхнул.

– Господи, Тим… – Я разозлилась, но, взглянув на него, сразу утихла. – Ты прав, Тим. Нужно перестать есть сладкое у тети Кейт, – сказала я и заставила себя улыбнуться. Он отпустил меня.

– Смотри, на что ты спровоцировала меня своим острым языком, – проворчал он.

В тот вечер я оделась очень быстро.

Тим оторвал взгляд от чаши с пуншем и, заметив, что я внимательно смотрю на него, подмигнул мне. Что бы это значило? Затем он что-то сказал моему брату Марту и Джо. Все засмеялись. Что он им сказал? Он пьян. Может, мне незаметно уйти?

Я увидела, как Эд знакомит Долли с Эдвардом Данном и его женой Элизабет, которая, кстати, тоже носила фамилию Келли. Возможно, какая-то наша дальняя родственница. Данн уже был мэром и теперь баллотировался в губернаторы. На свадьбе он присутствовал не из политических соображений – по крайней мере, речь не шла о политике масштаба Чикаго. Отец Данна, Пи Джей, был фением[9] и другом моего дедушки Патрика. Они вместе строили планы в нашей гостиной. К их группе присоединился Пат Нэш с женой, тоже Келли, только писалась ее фамилия немного иначе – Келлей. Долли что-то рассказывала всем. Это был мой шанс. Вперед.

Но тут дядя Стивен вывел на паркет тетю Нелли, а за ними последовали дядя Майкл и его жена, Мэри Чемберс. Сыновья бабушки Оноры, братья моего отца, сам мой папа и дядя Джеймс уже умерли, но через этих дядей и тетей поддерживалась моя родственная связь с отцом, матерью и бабушкой Онорой.

Томми Макгуайр, руководитель группы музыкантов, объявил:

– А теперь – рил!

Толпа громко зааплодировала ему и тут же выстроилась в линии, выкрикивая:

– Молодец, Томми!

Начали формироваться пары: Мейм и Майк, Роза и Джон, а впереди всех – Эд и Мэри. Была там и Энни с каким-то своим приятелем-полицейским, и даже Генриетта плясала с нашим Дорогушей. Данны и Нэши тоже присоединились к рилу.

– Пойдем, Нони, – сказал мне Билл, младший брат Эда.

Но как раз в этот миг сзади к нам подошел Тим Макшейн с Долли под руку – оба улыбались.

– До свидания, Нора, – сказала мне Долли. – Я должна идти. Вечером у меня выступление.

– Спасибо, что пришли, что спели нам, – ответила я.