Читаем Иосиф Сталин полностью

С лета 1918 г., со времени прихода в деревни продотрядов и организации комбедов, началось крестьянское сопротивление выемкам хлеба к реквизициям, а затем и мобилизациям в армию. Оно беспощадно подавлялось. Ожесточение с обеих сторон приводило к ритуализации убийств и пыток наподобие средневековых расправ с "нечистой силой".

Сама по себе аграрная программа эсеров, принятая и реализованная большевиками, имела в своей основе уравнительный принцип и привела к разрушению крупных товарных хозяйств.

"Раздел земли привел к натурализации крестьянских хозяйств, придав им потребительский характер. 10,5 млн. безземельных и малоземельных крестьян из 15 млн. их общей численности, даже получив землю (ее прибавка была незначительна - от 0,5 до 2,2 дес.), не могли создать товарного хозяйства, поскольку не имели или почти не имели инвентаря, скота, семян. Без помощи государства беднота не могла засеять полученную землю. Многие миллионы крестьян на долгие годы становились государственными иждивенцами, освобождавшимися от налогов, поставок хлеба и получавших иную помощь на льготных условиях. Однако государство не имело никаких резервов для снабжения малоимущих, поэтому поощрялась их инициатива в грабеже богатых и зажиточных крестьян и уравнении их с беднотой, что создавало состояние войны. Но поскольку удельный вес богатого крестьянства в российской деревне был небольшим (в среднем 15%), государство должно было получать и со своих иждивенцев мзду за предоставленную им возможность вернуться к труду на земле и уравнивать по своему состоянию жителей общины. Государственные повинности - прежде всего хлебная, трудовая, гужевая, воинская и многие другие - восстанавливали общность интересов всего крестьянства перед грабительской политикой коммунистического правительства. Политика советской власти создавала объективные условия для борьбы крестьянского большинства против государства". (Т.В. Осипова. "Крестьянский фронт в гражданской войне". В сб. "Судьбы российского крестьянства". М., 1996. С. 94-95).

Впрочем, крестьянские мятежи еще не означали, что деревня пойдет за белыми. Большинство протестующих против коммунистической диктатуры в своем противостоянии выбирало пассивную форму и хотело не уничтожения, а только "исправления" советской власти, уменьшения тягот и жертв, что в условиях гражданской войны было не осуществимо.

Призывая к "истребительной и беспощадной" войне против кулаков, Ленин был прав в политическом отношении, но в экономическом - подрывал основы.

Именно в крестьянском вопросе произошло радикальное размежевание левых эсеров с большевиками, вылившееся в т.н. "мятеж левых эсеров". Именно левые эсеры, по своей программе наиболее близкие патриархальному крестьянству, были организующей силой многих восстаний. Так, левый эсер, командир 9-й кавалерийской дивизии А.С. Сапожков, награжденный за успехи на Колчаковском фронте орденом Красного Знамени, возглавил крупное восстание (т.н. "сапожковщина") в Заволжско-Уральском регионе.

Руководитель "антоновщины" - тоже левый эсер, бывший начальник Тамбовской губернской милиции А.С. Антонов.

Конечно, экономические мотивы для восставших и восстающих имели большое значение. Но не меньшее имело стремление установить свою власть, вытекающую из национальных представлений о справедливости и крестьянского представления о государстве как чуждой организации. Показательно, что Сапожков назвал свою армию "Красной Армией Правды".

Опыт 1905 и 1917 гг., когда крестьянские общины расчленяли (не громили!) помещичьи усадьбы как центры иной культуры, получил мощное развитие. Произошло то, что год назад уничтожило армии Колчака.

Тогда восставшие сибирские крестьяне образовывали крестьянские республики, действовавшие на основании общинного демократического права и не желавшие поддерживать ни белых, ни красных.

Впоследствии Сталин столкнулся с этой психологией, когда в 1929 г. во время поездки по Сибири один пожилой крестьянин прямо заявил ему, что крестьяне, если не захотят, хлеба государству не дадут. Говорят, что именно этот случай толкнул Сталина к ускоренной коллективизации.

С этим эпизодом сочетается и высказывание Столыпина после поездки в Сибирь в 1910 г., что "крестьянская демократия может нас смять".

Поэтому нет ничего удивительного, что в 1920-21 гг. крестьяне сразу после окончания гражданской войны попытались максимально оградить себя от вмешательства государства.

Несмотря на то, что эту внутреннюю войну можно сравнить с войной белых американцев с индейцами по огромному различию в технических и военных средствах сторон, по сути она представляла собой могилу для государства "военного коммунизма".