Читаем Иоганн Гутенберг полностью

В этот центр образования и торговли прибыл чешский немец – Прокопий Вальдфогель (Лесная Птица) – это имя вполне подошло бы кому-нибудь из героев «Волшебной флейты». Сбежав из Праги во время гуситских волнений, Вальд фогель поселился в Люцерне, а затем в 1444 году перебрался в Авиньон. Согласно судебным хроникам, он, как и Гутенберг, работал ювелиром. У Вальдфогеля было два стальных алфавита и различные металлические «формы». Он предлагал школьному учителю по имени Манаудус Виталис (или Мано Видаль на французском) обучить его «искусству искусственного письма». В 1446 году некий Георг де ла Жарден принял его на работу, пообещав сохранить искусство в тайне, а еврей, занимавшийся печатью на ткани, договорился с Вальдфогелем об изготовлении наборов еврейских и латинских букв.

Хотя эти алфавиты необязательно должны были использоваться для книгопечатания – ведь нигде не упоминается о прессах и изготовлении инструментов или литер, – но вся секретность странным образом напоминает работу Гутенберга, вследствие чего возникло множество спекуляций на тему возможных связей между ними. Например, в 1439 году, когда Вальдфогель поселился в Люцерне, у партнеров Гутенберга – братьев Дритценов – тоже были там дела; хроники Авиньона упоминают о серебряных дел мастере Вальтере Рифле, который, вероятно, мог быть родственником партнера Гутенберга Ганса Риффле. Дошли ли до Вальдфогеля слухи о работе Гутенберга в Страсбурге? Использовал ли он его знания для того, чтобы получить небольшую прибыль в Авиньоне? Был ли он близок к чему-либо более существенному? Или же мы находимся на ложном пути (поскольку писцы также называли свою высококачественную каллиграфию искусственной, чтобы привлечь учеников)?

Мы никогда об этом не узнаем. Вальдфогель бесследно исчез, не оставив после себя ни книги, ни пресса, ни пунсона, ни формы, – лишь намек на то, что Гутенберг не без причин пытался сохранить свою работу в тайне.

* * *

Фактически вплоть до ХХ века бытовало мнение, что Гутенберга могли опередить в Голландии. Здесь в нескольких богатых городах – Лейдене, Харлеме, Утрехте – велась активная торговля ксилографическими книгами, отпечатанными с деревянных блоков, на которых были вырезаны целые страницы с текстом и различными изображениями. В Харлеме жил производитель ксилографических книг по имени Лоренс Костер. На протяжении 300 лет Костер был для Харлема тем же, чем Гутенберг для Майнца. Согласно местному преданию, Костер – автор изобретения, которое украл Гутенберг.

Происхождение этой истории не совсем понятно. Городские хроники Кёльна за 1499 год говорят о том, что, хотя «искусство» и было изобретено в Майнце, «предварительные испытания проводились в Голландии». На протяжении следующего столетия этот смутный намек укрепился и оброс деталями, а затем был представлен в качестве подлинной истории, в полном виде изложенной в латинском описании Нидерландов – книге «Батавия», написанной в 1568 году государственным чиновником по имени Адриен де Йонге, который латинизировал свое имя как Адриан Юний. Книга издана после его смерти – в 1588 году.

История де Йонге основана на сообщениях «пожилых и уважаемых граждан, занимавших высокие должности и заверивших меня в том, что узнали об этом от своих предшественников». Среди них был наставник де Йонге, утверждавший, что узнал об этом от переплетчика по имени Корнелис, который, по его собственным словам, был учеником Костера.

История выглядит следующим образом. Костер, прогуливаясь по лесу, начал вырезать из березовой коры какие-то буквы. Вернувшись домой, он с их помощью отпечатал несколько строк текста для детей своей дочери. Вследствие дальнейших экспериментов получены буквы из свинца и олова, которые сейчас, к сожалению, утеряны, но «винные кружки, в которые были переплавлены эти литеры, все еще экспонируются» в старом доме Костера. Таким образом было начато дело, которое привело к созданию книг, одна из которых – «Зеркало нашего спасения» (Spieghel onzer behoudenisse). Костер набирал учеников, среди которых был некий Иоганн, о фамилии которого мы скажем ниже. Юниус писал:

Именно он оказался неверным слугой и принес несчастье своему хозяину. Как только этот Иоганн, которого с книгопечатанием связывала клятва, посчитал, что достаточно знает о соединении букв и отливке литер – в этом, по сути, и заключалось все ремесло, – он воспользовался первым же благоприятным случаем, чтобы сбежать. Этот случай произошел в Рождественский сочельник [1441 года]: когда все были в церкви, он похитил литеры, инструменты и все оборудование.