Читаем Иные миры, иные времена полностью

С большим трудом вскарабкавшись наверх, он наконец-то очутился в маленькой, скорее даже миниатюрной, лесистой долине с пологими склонами. В ее центре ручей разливался в озеро, на берегу которого стоял крохотный, но очень аккуратный каменный домик, а рядом была навалена гора стволов молодых деревьев, образующих нечто вроде огромного навеса, весьма шаткого на вид. Чуть в стороне виднелся космический корабль неизвестной конструкции.

При приземлении он ударился о скалу и теперь представлял собой груду металлолома.

Тимберлэйк икнул и сел — по счастью, прямо на лежавший позади булыжник. В том, что звездолет был поврежден, он не сомневался; серьезные неполадки — предвидел, но никому не нужные обломки… воображение просто не могло нарисовать ему подобной картины. И как вообще уцелели дети, о которых шла речь в сообщении, при подобной катастрофе?

Не в силах унять нервной дрожи во всем теле, он с трудом поднялся на ноги и поспешно направился через долину к маленькому каменному домику. Тщательность его постройки восхищала и радовала глаз: камни были сцементированы чем-то похожим на краснр-серую глину, в оконных проемах, хоть и не застекленных, висели занавески, дверь поражала искусной ручной обработкой, а из небольшой квадратной трубы вился дымок.

Несколько неуверенно Тимберлэйк постучал в дверь.

— Войдите! — сообщил переводчик вслед за высоким тонким голоском, донесшимся изнутри, Тимберлэйк открыл дверь и вошел, наклонив голову.

Он очутился в большой квадратной комнате, меблированной с математической точностью и спартанской скромностью. Небольшая коробка, застланная матрасом из сена, стояла у одной из стен. Прочие стены от пола до потолка были заставлены полками, ящиками и шкафчиками, сделанными вручную. Исключение составлял лишь стол — несколько помятый, с погнутыми металлическими ножками, за которым сидело существо в метр ростом, с большой головой, серой кожей и глазами долгопята. На столе стояла крохотная коробочка, по всей видимости чернильница, и лежали отточенное птичье перо и пачка больших белых листьев, испещренных какими-то знаками.

— Хотя я всего лишь девятимесячный пид, — пискнуло существо, — мне не трудно определить в тебе представителя человеческого вида. Ты захочешь узнать мое имя. Меня зовут Агг. Возможно, ты пожелаешь сообщить мне свое.

— Э-э-э… Джим Тимберлэйк, — сказал Тимберлэйк. — Как дела?

— Мои дела идут с максимальной продуктивностью, на которую способен только пид, — пискнул Агг. — Хотя, как видишь, мне всего девять месяцев от роду. Чем могу быть полезен, Джим?

— Видите ли, — ответил Тимберлэйк, чувствуя, что попал в дурацкое положение, — мы с партнером прилетели на сигнал SOS…

— Исключительно счастливый случай, — пискнул пид.

Он почесал свой длинный нос, и Тимберлэйк обратил внимание, что на конце нос заострен не хуже копья. — Вот только вещи соберу и буду готов.

— Видите ли, — повторил Тимберлэйк, — дело в том, что мы не можем улететь прямо сейчас… — и он рассказал о несчастьях, обрушившихся им со Свенсоном на голову.

— А-а, — протянул пид. — В таком случае я не буду складывать вещи, так как в этом нет смысла. Спасибо. Прoщай.

— Эй, минутку! — вскричал Тимберлэйк, глядя, как пид вновь взялся за перо. — Не все еще потеряно. Нам надо только выручить Свенсона и отбить у туземцев наш Звездолет.

— Как? — спросил пид.

— Э-э-э… я думал, после аварий у вас уцелело какое-нибудь оружие…

— Оружие? Наш космический корабль был полностью уничтожен, исключением протввоперегрузочного отсека со всем содержимым: нашими яйцами и библиотекой, технические тексты которой я отобрал в свое личное пользование для большей сохранности. — Пид указал на одну из полок, которая сверху донизу была забита катушками с микрофильмами. — Наши мамочки принесли себя в жертву, сгорев вместо топлива — лишь бы мы благополучно приземлились. Когда я вылупился из яйца, рефлекторная память, заложенная в зародыше, точно подсказала мне, как поступить. Я настроил вспомогательную сигнальную систему на SOS и занялся самообразованием. Прошло девять месяцев, а мне удалось познать лишь общую теорию строения галактики. Доброй ночи.

— Но, мой друг…

— Ничем не могу помочь. Доброй ночи.

— Послушайте! — вскричал Тимберлэйк. — Мы прилетели сюда специально, чтобы спасти вас. Неужели у вас совсем нет совести?

— Конечно, нет. Совесть — продукт эмоций. А следовательно, она — ipso facto — начисто лишена логики, сказал пид. — А мы, пиды, славимся своим умением логично мыслить. Доброй ночи.

Разозлившись до такой степени, что не нашел возражений, Тимберлэйк выскочил из домика.

Вечернее предзакатное солнце заливало долину. Примерно в тридцати ярдах высился навес из стволов деревьев. Даже не дав себе труда задуматься, кому именно мог принадлежать такой огромный дом, Тимберлэйк яростно зашагал вперед.

Чем ближе он подходил, тем сильнее становился шум, доносившийся изнутри. Он все нарастал и нарастал, И наконец превратился в рев, который переводчик немедленно определил как «Боже мой».

— Зй, есть тут кто-нибудь? — спросил Тимберлэйк и вошел под навес.