Читаем Иные миры, иные времена полностью

Сандольфон коснулся лба человека пальцем, чтобы изгнать сотрясающий его отвратительный страх; ибо для ангела любой страх, кроме страха перед Господом, есть зло, и все зло. проистекает из страха. После этого он исчез, оставив человека с открытым от изумления ртом.

Вслед за тем Сандольфон связался с соответствующим небесным департаментом, где дежурный ученый ангел, сверившись с большим справочником, сообщил ему, что термин «администрация» в приложении к человеческому правительству означает обширный и сложный конгломерат исполнительных органов. Это привело Сйндольфона в смятение, но он тут же успокоился, услышав, что во главе всей администрации стоит один человек. И он узнал, вместе с другими существенными сведениями, собранными ангелами-регистраторами в их неустанном труде, где можно найти этого человека.

Теперь Сандельфои пришел к выводу, что этот человек- глава адмиАвстрацин — может справедливо быть наказан за Cмита, ибо ему были вверены власть и деньги которые могли спасти Смита. Поэтому Сандольфон явился к этому человеку, которого он решил обвинить хитро, в виде укоров совести, чтобй тот не МОГ уйти от ответственности, спрятавшись за слова.

Человек этот находился в своем кабинете и писал заявление для прессы. Заявление гласило: «Положение страны при нынешней администрации все время улучшалось. Мы с уверенностью заявляем, что уровень жизни сейчас выше, чем два года назад, выше, чем в любой другой стране…» Сандольфон, выступая как голос совести, сказал:

— А Смит мертв. Он умер в глубоком уничижении, потому что фонды для его обеспечения были недостаточны, и его заявление было оставлено без внимании. Это твоя вина. У тебя были власть и деньги, чтобы помочь Смиту.

Человек с отвращением швырнул ручку и заговорил вслух.

— Ну почему, — сказал он, — меня преследует эта сентиментальность, достойная школьника? Какая разница, одной жизнью больше или меньше, когда речь идет о грандиозном плане?

— Каком еще плане? — спросил Сандольфон-совесть.

— Ну как же? — сказал человек, разговаривая сам е собой, — ты что, забыл? Мой план помочь Смиту и всем другим. Он состоит из двенадцати основных разделов, стоимость, в среднем, по миллиарду долларов каждый.

И он стал мысленно повторять этот план, в то время как часы в углу неусыпным ходом отмечали течение времени.

Наконец, Сандольфон-совесть, зевнув, заметил:

— Я ничегошеньки в этом не понимаю. И не верю, что понимаешь ты. Сознайся. Ты мог помочь Смиту. И все же он умер несчастным. Это твоя вина.

Вдруг человек закрыл лицо руками.

— Нет, нет, — простонал он тихо, — нет. Это не моя вина. Почему они не могут оставить меня в покое? Они упрекают меня за все. Они ждут, чтобы я был всем — экономистом, вождем нации и Бог знает кем еще. Но все это слишком необъятно, и оно вышло из-под контроля. Я стараюсь, но могу только что-то сделать здесь, что-то исправить там, в то время как все течет само по себе, по инерции. Все так страшно сложно. Если я помогу Смиту, то процентная ставка по ближайшему займу возрастет-или еще что-нибудь в этом роде. Кроме того, еще этот сдвиг вправо в общественном мнении. Я не смею потратить больше денег на помощь Смиту до того, как пройдут следующие выборы. Это же совершенно ясно.

— Но Смит-то умер, — повторил Сандольфон-совесть.

— К черту Смита! — вскричал человек про себя. Если бы эти радикальные интеллектуалы, которые пристают со своим Смитом, сами взялись за эту работу, они быстро прекратили бы свое критиканство. В самом деле, это их вина. Если они так добросердечны и так мудры, почему они не сотрудничают со мной, почему не помогают мне? Почему, например, человек вроде Партингера, которого все считают таким проницательным — почему он не занимается ничем, кроме критики? У меня широкие взгляды. Никто не может обвинить меня в ограниченности мышления. Я наверняка выслушаю конструктивные практические предложения. В том, что никто так и не смог спасти Смита от его несчастий, виноваты такие люди, как Партингер.

Он снова взялся за перо и начал быстро строчить дальше: «Если бы злоязычные критики правительства хотя бы раз взяли на себя труд ознакомиться с его внутренними проблемами…» Глубоко озадаченный Сандольфон удалился, и после долгих поисков обнаружил окруженный деревьями коттедж, где человек, именуемый Партингером, лежа в кровати, размышлял при бледном, холодном свете луны, струившемся через окна. Вся комната была заставлена полками с рядами книг, среди которых были: Партингер «Социальные аспекты теории коллективизации»; Партингер «Зажелтино философии плановой экономики»; Партингер «Деньги, кредит и счастье людей», и с прочими подобными заглавиями, которые произвели на Сандольфона глубокое впечатление.

Желая снискать уважение такого человека, Сандольфон вошел в его мозг и обратился к нему под видом его собственной мысли: