Читаем Иные мертвецы полностью

Алисия подходит ко мне ближе, оказываясь на расстоянии плевка. В ее руке что-то длинное и тонкое. — Тебе скоро исполнится восемнадцать, — говорит она. — Ты не можешь уйти от нас, пока мы тебя не сломаем.

По моей спине пробегает дрожь. — С тех пор как я здесь оказалась, у меня было достаточно поломанных костей, — рычу я, сжимая кулаки по бокам.

— Мы не про кости говорим. — Алисия вытаскивает предмет из-за спины, показывая его в луче света. Мне требуется минута, чтобы понять, что она держит вантуз и что именно она собирается с ним делать. Твою ж мать!

Паника гонит вперед, и я налетаю прямо на Кэти, которая этого не ожидает. Я отталкиваю ее к Роуэн, бросаюсь влево и прохожу мимо них. И уже почти у двери, когда Лана врезается в меня с боку. Я кричу, когда мы падаем на пол, пинаясь и царапаясь. Хватаю ее за волосы и сильно тяну. Что-то трещит, и она кричит.

Чья-то нога бьет меня по голове, и перед моими глазами мелькают разноцветные огни. Луч фонарика скользит по стенам, из-за чего трудно понять, что происходит. Я бью, царапаю чужую плоть, сопротивляюсь давящему на меня сверху весу. Кто-то сидит у меня на груди, кто-то еще пытается удержать мои ноги, а я брыкаюсь и лягаюсь. Я подскакиваю вверх, и Роуэн падает с меня.

Нет, нет, черт возьми, нет! Я так долго держалась от них подальше. Я начинаю кричать, надеясь позвать любого охранника поблизости — какого черта нас до сих пор никто не услышал? — но мне в рот засовывают ткань. Грязную и колючую, может быть, это носок. Кто-то снова хватает меня за ноги.

Я обмякаю, и это их удивляет. А затем я извиваюсь всем телом достаточно быстро, чтобы сбить с себя Лану. И продолжаю крутиться и извиваться, пока не врезаюсь в стену. Рукой нащупываю какой-то твердый предмет и понимаю, что это фонарик. Видимо, кто-то уронил его в суматохе. Я хватаю его и замахиваюсь, удар приходится Алиссии по голове. Она падает, как мешок с камнями, изо рта хлещет кровь.

— Сука! — ругается Кэти. Она так спешит добраться до меня, что спотыкается об Алисию. Затем тяжело падает и разбивает свою чертову голову о кафельный пол. Идиотка.

Что-то твердое врезается мне в живот. Я этого не ожидала. Сгибаюсь пополам, задыхаясь, от слез щиплет глаза. Еще один удар по позвоночнику валит меня на колени, а внизу спины расцветает огонь. К моей голове приближается нога, и я реагирую чисто инстинктивно. Хватаю лодыжку и тяну, сбивая девушку с ног. Она падает на свою пышную задницу, а я кусаю ее за икру. Сильно.

Лана визжит и пинается другой ногой, попадая мне по плечу. И я кусаю еще сильнее. Кровь заливает мой рот, густая и металлическая на вкус. Следующий удар приходит одновременно с взмахом Алисии ручкой вантуза, и я расцепляю зубы. Я выплевываю кровь на Алисию, и каким-то образом мне удается уклониться от ее следующего жестокого удара, а затем всем телом сбиваю ее с ног. Ее плечо ударяется в пол с громким хрустом. Вантуз катится в сторону.

Мальчик из моего первого приемного дома однажды назвал меня дерзким бойцом. Я думаю, он был прав.

Мы с Ланой одновременно бросаемся к вантузу и чуть не стукаемся лбами. Мы хватаемся за него, шипя и плюясь друг в друга, как кошки. Я делаю единственное, что приходит в голову, и бью лбом о ее нос. Мне чертовски больно, но Лане больнее. Она шарахается в сторону, держась за свой кровоточащий нос и плачет.

Держа вантуз в руке, я встаю на колени и бью ручкой ей по голове. Она валится на пол к своим подружкам в страну грез. В комнате воцаряется тишина, луч фонарика направлен на дальнюю стену, подальше от кровавой бойни. Все мое тело начинает дрожать. Я с трудом стою на ногах, все еще держа вантуз в одной руке, и не знаю, что делать дальше.

Решение принимают за меня, когда дверь открывается, щелкает выключатель, и я снова моргаю от внезапного яркого света. В комнату врываются три охранницы с дубинками в руках. Я не успеваю бросить вантуз, как они накидываются на меня. Нет времени объяснять, и я сворачиваюсь в клубок, защищая свое тело, как могу. Я единственная, кто стоит на своих двоих, и это мое наказание за победу.

В «Комнате для размышлений» стоит уникальный запах, который узнаю еще до того, как успеваю открыть глаза. Здесь пахнет мочой, дерьмом и потом. Я была здесь много раз и обычно заслуживала одиночное заключение, начиная драки или возражала охранникам.

На этот раз в этом нет моей вины.

От пола идет холод и впивается мне в спину. Я открываю глаза и вижу знакомый оштукатуренный потолок и одинокую голую лампочку. Тот же жесткий пластиковый стул, тот же встроенный в стену унитаз, который смывают воду раз в день, как часы. Больше ничего в комнате нет.

Я проверяю свои ноги, и они двигаются без проблем, только все в синяках. Спина и живот болят от ударов вантуза и дубинок охранников. Мои ребра возмущаются от глубоких вдохов. Левое плечо опухло, левая рука тоже. Может быть, сломана или вывихнута. Хотя моя правая рука в порядке.