— Сразу видно, что ты не читаешь газет. Знаешь, куда можно засунуть такую тайну? Читателя ведь что волнует? Жуткие тайны и глобальные заговоры. Вон и в кино каждый второй герой спасает человечество, никак не меньше. А тут что? Страшный наркотик оказался дерьмом из петербургской канализации? К тому же такую публикацию просто не пропустят. Хотя бы как рецепт изготовления наркотиков.

Речел зарыдала снова. Обхватив журналистку за задницу, Риккардо потащил ее к кровати. Вскоре оттуда послышались звуки утешения.

— Что она так рыдает? — Спросила Васька.

— Мафию не нашла.

— Я ж говорю — дура набитая. Спросила бы меня.

— А ты все знала?

— Точно не знала. Что я, все питерские помойки знаю, что ли? Но что этот «свинячий кайф» можно лопатой доставать — кто ж про это не слыхал? Там, в промзоне, есть вещи и куда как покруче.

Джекоб и раньше чувствовал, что вся эта теория про страшную наркомафию шита белыми нитками. Что-то в ней не клеилось. А вот теперь все решилось однозначно. Если эту «свинку» добывают все, кому не лень и главная проблема — ее продать — значит, никаких жутких структур нет. Да и, честно говоря, то, что он видел сегодня, как-то не походило ни на какие секретные разработки. В памяти всплыл какой-то дурацкий фантастический роман про «цивилизацию машин». Нет, чушь, конечно.

Видимо, на лице Джекоба отразилась зашедшая в тупик работа мысли. Васька вывела его из этого тупика, она подошла и прижалась к журналисту.

— Тебе не кажется, что вон те ребята занимаются не самым глупым делом? Может, мы тоже, а?

Трамвай из ниоткуда

— Нет, вы прекратите разговоры о какой-то там национальной специфике! Пора забыть про все эти пережитки имперского сознания. Наша задача — пропагандировать демократические ценности. Вы поймите — на месте так называемой культурной столицы России будет создан, по сути, новый город. Вот мы и должны воспитать достойных граждан этого города.

— Но наши культурные традиции… Питерская интеллигенция всегда была хранительницей духовных ценностей…

— А кто нам мешает их хранить? Эрмитаж под охраной. Русский музей под охраной. Охраняют, заметьте, американские солдаты — то, что не разворовал ваш, с позволения сказать, народ. Да, мы — духовная элита. И новая власть со свойственной ей мудростью, — лысый человек с лицом стареющего педофила почтительно откашлялся в сторону Джекоба — так вот, новая власть взяла нас под свое покровительство. И мы оправдаем ее доверие!

Джекоб зашел сюда со скуки. Это было заседание общественного совета или чего-то вроде этого. Генерал Адамс имел инструкции сотрудничать со всеми демократическими силами. Вот он и сотрудничал. Множеству людей, гордо именовавших себя «демократической интеллигенцией» дали хорошие зарплаты и назначили на разные должности. В числе прочего создали и этот самый совет. Головной боли он принес немало. С самого начала члены совета стали заваливать все начальственные структуры доносами друг на друга. Главной темой была нелояльность к США, которая замечалась за тем или иным деятелем в те или иные времена. Рассвирепев, генерал Адамс запретил принимать доносы, но их все равно слали. Более всего страдал отдел пропаганды. Наивные люди из него полагали, что найдут в лице этих господ консультантов, которые позволят действовать в соответствии с местной спецификой. Ага, разбежались. Представители «духовной элиты» лишь преданно глядели в глаза, ожидая руководящих идей, чтобы их озвучить. Собственно, как понял Джекоб, только этим они при всех властях и занимались. Да и занимались как-то хреново. Недавно он видел в какой-то книге советские плакаты времен Второй мировой войны. Вот это пропагандисты работали! Те ребята умели поднимать людей в бой. А эти… Им явно было не по зубам поставленная задача: зажечь энтузиазмом население, которое пока что равнодушно прожирало гуманитарную помощь и, похоже, было довольно своей жизнью.

А еще «духовная элита» любила болтать. Сегодня, к примеру, они обсуждали концепцию городского телевидения. Его, этого самого телевидения еще не было — не хватало мощностей. Впрочем, в большинстве городских домов не было электричества и воды. А тут еще начался дурдом за Обводным…Но люди сидели и увлеченно разговаривали — они почему-то искренне полагали, что именно за это им платят деньги и дают пайки.

Джекоб зевнул и подался с Васькой на выход.

— Слушай, хоть ты мне объясни: что это за работа — хранитель духовных ценностей?

— А-а, это просто. Это значит — у всех просить бабки, потом их красть и кричать, что дают мало.

Они вышли из здания, которое отдали под работу всех этих общественников. Они носило странное название «дом политпровета», хотя до полного бардака там был банк или что-то вроде этого. Как пояснила Васька, очень давно, еще при коммунистах, в этом доме занимались примерно тем же, что и теперь. И примерно те же самые люди.

На пороге стояла мощная покачивающаяся фигура в позе горниста — приставив к горлышку бутылку виски. При виде Джекоба фигура обернулась.

— О! Журналист! Привет! И ты, девчонка, тут…