— Это так, — поспешил за ним отец Слава. Ему тоже захотелось выпить. И сразу стакан, и водки — побольше и покрепче, чтобы оглушить хоть на несколько минут мозг.

Глава 16

Чем дальше мы отходили от гор, тем гуще становился лес, пока не стал таким же, как рядом с Уральском. Мы шли уже третий день. После битвы демонов на вершине горы мы продвинулись не меньше чем на триста километров — увиденное подстегнуло всех, и меня с Дмитрием тоже. Хотелось оказаться подальше от того места.

С этой стороны от горного кряжа начиналась широкая долина, поросшая лесом. Ни жилья, ни дорог здесь практически не было ещё до Первой Кары, и ориентироваться тут мог только такой опытный в этих делах человек, как Иваныч. Мы останавливались только по его знаку. Иваныч вытаскивал карту, крутил компас и что-то подсчитывал, шевеля губами. Потом он давал отмашку рукой, и мы шли дальше, иногда чуть меняя направление.

После всего, что случилось, Иваныч притих, и мы редко слышали его шуточки. Говорить обо всем этом мы стеснялись, словно ничего не произошло.

Ели теперь два раза в день: ужинали, перед тем как лечь спать, и плотно завтракали, с рассветом уже шагая по тихому, мертвому лесу. Мы жили в деревне до того как случилась Первая Кара, и я часто бывал в лесу. Правда, тогда он был совсем другой — сосновый, просвечиваемый насквозь светлый лес на каменистых берегах реки. И он всегда был живым. Мошкара ли, птицы или белки — в лесу постоянно видишь жизнь.

Сейчас и леса стали другими, а уж о живности и речи нет. Занятые борьбой за собственное существование, люди и не заметили, как исчезли животные. Домашние, те, которых не прибило камнями или льдом, почти сразу пошли на еду или сами померли. На то, что творится в лесу, долгое время вообще внимания не обращали, да и леса как такового не было. Горелые головешки да чёрные остовы деревьев, грозящие небу. А потом, когда как-то разом поперли вверх с невиданной скоростью ели, в лесу уже никого не осталось. Только зайцы, жрущие салатную траву, как капусту, да стаи одичавших собак. Ну, и адские гончие, конечно.

Судя по поведению Рыжей, в этих местах давным-давно и этого не было. Первое время она ещё «сторожила», то убегая вперёд, то кружась по сторонам, принюхиваясь и напрягаясь от каждого подозрительного шороха. Но чем дальше мы шли, тем понятнее становилось по поведению собаки, что, кроме зайцев, другой живности тут нет.

Когда долго выполняешь одну и ту же монотонную работу, время растягивается и кажется, что этому не будет конца. Я обрадовался, когда Иваныч вдруг остановился и повернулся к нам с радостной улыбкой:

— Ну, слава богу! А то я уж думал, что мы заплутали.

— Хорошо, что ты нам это только сейчас говоришь, — ухмыльнулся Дмитрий.

— Зря смеёшься. Тут все очень изменилось с тех пор, как составляли карту.

— Странно, правда? — поддел его я.

— Ладно, хорош ржать. Самое главное, что мы дорогу нашли. Теперь проще все будет. Километров двадцать ещё, и должны на воинскую часть выйти. А там уж рядом.

— Рядом — это сколько? — спросил Дима.

— А я знаю? — рассердился Иваныч и начал складывать карту. — После Первой Кары ещё более-менее данные по эпицентрам были, а потом все вовсе на глазок… Если бы не та воинская часть, так и не знали бы про то место, куда идём.

— Ничего, нас Рыжая приведет, — потрепал я собаку за уши.

— Да вот это меня и удивляет, — усмехнулся Иваныч. — Мы-то ладно, дурни. А животинки обычно это дело лучше нас чуют…

Как оказалось, Иваныч зря наговаривал на собаку…

— Ладно, давайте прямо по дороге и пойдём. Теперь хоть не собьемся.

Я рассмеялся:

— Иваныч, где ты дорогу видишь?

Вокруг нас, на мой взгляд, был такой же ельник, что и последние несколько сотен километров.

Иваныч только махнул рукой и пошёл вперёд, не дожидаясь нас. На самом деле дорога чуть-чуть угадывалась — ели здесь росли чуть реже.

Начало темнеть, а до части мы не дошли, и Иваныч предложил остановиться на ночлег, чтобы не рисковать и не проскочить случайно мимо. Мы так и поступили. Оказалось, до военных мы не дошли всего-то пару километров.

Часть словно выпрыгнула на нас из чащи. Только что везде был лес, как вдруг мы вышли на небольшую асфальтированную площадку.

Мы с мамой ездили «на присягу» к моему двоюродному брату Вовке за год до Первой Кары. Та часть была в Екатеринбурге, окруженная большими каменными домами, но начиналась она точь-в-точь как эта.

Когда-то полосатый красно-белый шлагбаум совсем облез и торчал вверх, как указующий перст. Слева будочка КПП с проломленной крышей и без единого стекла в окнах. Территория части даже обнесена была тем же забором, что в Екатеринбурге, — бетонные квадратные плиты со звездами посередине.

Единственное отличие — ворота перегораживал «Урал», опрокинутый набок. Впрочем, он был отодвинут в сторону, так что, не будь на дороге камней, машина бы проехала. Крыша была смята в лепешку, как будто машину отбросили одним могучим ударом. Хотя вполне может быть, что автомобиль пострадал от камнепада, а уж потом его использовали в качестве ворот.