Читаем Инферно полностью

— Стреляй, — мягко сказал Шикан, как ни в чем не бывало продолжая проповедь. — Время осознать свои желания…

Под низкими потолками гулко прогремел выстрел. Толпа в панике распалась. Джон невольно перевел дыхание. Здесь, в этих подвалах, на его редкой очной ставке с богом копошилась та же биомасса, что и на улицах города. Тупое стадо. Отвратительное вмешательство в таинство.

Шикан, пробитый пулей, мешком свалился в кучу нечистот. Темная кровь полилась ручейками и смешалась с дерьмом в густую кашу.

Апостолы, адепты и жрецы замерли. Даже дышать перестали, или Джон оглох от выстрела и перестал слышать их дыхание.

Несколько секунд они соображали, и соображали туго, а потом начали недоуменно озираться и взглядами выискивать помощи или человека, который сможет все объяснить, а затем случилось чудо — из боковых дверей вышел, улыбаясь, новый Шикан, чистенький и абсолютно трезвый.

— Не боясь смерти, воскреснете! — проорал он, воздевая руки.

Рев толпы оглушил Джона вторично. Изуродованные окровавленные люди бесновались так, словно каждому из них выдали по пять миллионов наличкой.

— Победив смерть, приблизитесь к богу! Покорив боль, получите право выставить ему счет!

Шикан довел свои логические измышления до конца, выдал беснующемуся народу реквизит — шипастые грязные ошейники и толстые ржавые цепи, и зашагал к выходу, брезгливо обходя свою паству.

— Мне нужна чистая рубашка, сигара и виски, — сообщил он. — Где ты припарковался?

— Недалеко. Виски нет, есть ром.

— Пусть ром. Какой пиджак! Да ты пижон! Знаешь ли ты, что грешно упаковывать свою никчемную плоть в мягкую и удобную одежду? Будешь гореть в аду. Ну-ну, не делай такое лицо, я пошутил. Твоя плоть не никчемная… пойдём сюда, здесь поменьше воняет.

Они вошли в шахту, продуваемую горячим воздухом. Волосы у обоих встали дыбом, и теперь приходилось не говорить, а кричать.

— Я видел там парня с оторванным членом! И огромной дырой в боку! — прокричал Джон, закрываясь от ветра рукой. — Как он живет?

Шикан повернулся и ухмыльнулся во весь рот.

— Он чувствует присутствие бога! — прокричал он в ответ. — Пока бог там, никто из них не умрет! Как только он отлучится на ланч, появятся трупы. Никогда, никогда не отпускай бога на ланч, мой мальчик! Неизвестно, что станет с тобой, когда он тебя покинет!

Джон подумал: бог так часто покидает людей, что… нужно же куда-то складывать трупы?

По Китайской улице механически и непрерывно шагали уставшие за день люди. Джон смотрел вниз, прижавшись лбом к стеклу, и время от времени прикладывался к ледяному стакану. Шикан уже выключил воду и чем-то гремел в душевой. Халат он позаимствовал из обширного гардероба Джона и вышел, размахивая руками.

— Мал, — констатировал он. — Мне кажется или тут стало больше книг?

Книги были повсюду. Джон закупал их пачками, порой не глядя на название и автора, не выбирая ни жанра, ни темы. Он покупал книги потому, что настоящие книги постепенно исчезали из домов, а там, где оставались, служили элементами интерьера.

Бумажное производство сократили до минимума, вырубки лесов остановлены. То, на чем издавались газеты и журналы, бумагой не было. Её заменяли тонкие гибкие пластики, и гильдии Природы били тревогу: период полураспада таких пластиков составлял тысячи лет.

На предупреждения не обращали внимания: такие же волнения когда-то поднимались из-за глобального потепления, оказавшегося пшиком, и из-за выкопанных из льдов Антарктики аппаратов слежения, оставленных на планете внеземными цивилизациями.

Эти аппараты произвели фурор, разогрели панику, а на поверку оказалось, что их установили на планете ещё во времена динозавров, и они давно и безнадежно сломаны.

— Книг много, — сказал Джон, наливая ром в стакан. — Бери лед… К книгам меня приучила матушка. Она была ярой сторонницей всего натурального, и я чувствую себя неуютно, если вокруг только пластик.

Шикан уселся в кресло, опустил руку и вынул из стопки первую попавшуюся книгу.

— Запрещенная литература, — заметил он, прочитав название.

— Да. Это теперь редкость. В один из припадков тоталитаризма такую литературу уничтожали на корню. Хороший экземпляр «Механического мандарина» уже не найти, он достался мне от матери. У меня хорошая коллекция старых книг, есть даже подборка детской литературы середины двадцатого века. В середине двадцать первого она была уничтожена как вредная для несовершеннолетних информация. Есть книга сказок. Теперь их почти никто не знает, а раньше они передавались из поколения в поколение. Их запретили по религиозным соображениям.

— Тебя можно считать экстремистом? — осведомился Шикан.

Джон отмахнулся.

— Какой там… хорошие вещи если забываются, то забываются навсегда. Книги забыты, и к ним больше не вернутся, так что грош цена моей коллекции.

— Но трактаты продолжают печатать, и даже на настоящей бумаге. Это не возрождение книг?

Джон подумал немного, покачал головой.