Читаем Инферно полностью

Люди молча и тихо стекались в зал, где усаживались на пол или робко толпились у стен. Среди них были и подростки в вызывающе яркой одежде, но с раненым выражением на лицах, и женщины, серые и безжизненные, и пара человек в чёрных строгих масках, но в основном зал заполняли бездомные.

Одетые в фантастическое тряпье разнообразных расцветок и сплошь грязное, они с готовностью валились на пол и демонстрировали друг другу глубокие белые шрамы на ладонях, предплечьях и шеях. Многие выставляли напоказ совсем свежие раны, густо присыпанные пылью.

Остальная часть публики старалась их не замечать.

Срабатывало многолетнее отчуждение — люди отвыкли видеть бездомных рядом с собой, и некоторые, удивленно рассмотрев их, торопились уйти.

Джон нерешительно потоптался у Врат, но любопытство пересилило, и он шагнул сквозь них, ощутив странное сопротивление воздуха, невидимой тонкой тканью охватившее все его тело.

— Впитать тебя, — прогремели Врата, и все обернулись.

Джон остановился под прицелами множества взглядов. Десятки людей проходили через эту своеобразную рамку до него, но Врата не издали ни звука.

Отличившись, Джон приковал к себе все внимание.

— Рассаживайтесь, — раздался сухой скучающий голос, усиленный спрятанными где-то динамиками.

Люди отвлеклись, и Джон вздохнул свободнее. Секунды назад ему казалось, что произойдет страшное — его, меха, выгонят и отсюда, и здесь заклеймят сатанинским отродьем, и бога ему больше не видать…

Ничего не случилось. Никто его не выгнал, и потому Джон тихонько пробрался на свободное местечко и приготовился слушать.

На сцене, ничем не украшенной, где стоял лишь металлический стул, ходил туда-сюда высокий полуголый человек. На нём были лишь узкие чёрные джинсы и ботинки. Шнурок на одном из них развязался и волочился следом.

— Шикан, — пролепетала посвященная часть толпы, но Шикан ни на кого не обратил внимания.

Он по-прежнему ходил по сцене, изредка приглаживая широкой ладонью зачесанные назад синеватые волосы. Лицо его, с крупно вырезанными скулами и тяжелым подбородком, невольно привлекало взгляды: в нём было много звериного, но мало отталкивающего.

Такие лица, должно быть, высекались на первых каменных столбах, ставших идолами многих поколений.

Иногда Шикан взглядывал на паству, и тогда поблескивали его умные, внимательные голубые глаза.

Для бога он был слишком хорошо слеплен. Джон представлял себе бога другим — слегка обрюзгшим, с легким жирком, покрывшим некогда сильные мышцы.

Шикан выглядел так, будто провел всю жизнь в сражении со львами и медведями, хотя на самом деле попросту любил проводить время в спортзале.

Его обнаженный торс, покрытый густой сетью татуировок, шокировал неподготовленную публику, и Джон тоже смутился.

Открытое проявление сексуальности… нехорошо. Повеяло смертью.

Очередной внимательный взгляд Шикан остановил на Джоне и задержал его на долгие секунды.

— За что вас выгнали из церквей? — негромко спросил он тем же сухим шелестящим голосом.

Тишина. Джон смотрел в глаза бога и не думал, что имеет право ответить ему, а бог ждал ответа.

Не дождавшись, он усмехнулся и отошел в другой конец сцены.

— Вас выгнали из церкви, потому что вы там не нужны.

Джон, напряженно ожидавший ответа, тихонько перевел дыхание.

— Вы, с вашими требованиями, просьбами и несчастьями, там не нужны и никому не интересны.

Шикан снова остановился и уставился на Джона.

— А некоторые из вас не только не нужны, но и вычеркнуты из списков людей.

Он снова ушёл в сторону.

— Кто из вас видел бога?

Никто не видел бога.

— А кто хотел его увидеть?

Все хотели.

— И где ищете?

Никто не знает.

— Я тут, — лаконично сказал Шикан. — Я здесь, и вы мне нужны. Каждый. Вас обманули — нет никаких общих правил. Я их не придумывал. Нет никакого ада. Я вас не обрекал. Нет никаких грехов. Я вас не искушал. Нет никакого служения. Мне не нужны рабы. Нет никакого поклонения. Мне не нужны похвалы.

Он молчал долгую минуту.

— Нет никакой любви. Есть долг. Я должен помогать вам, выслушивать вас и спасать вас. Если бы я любил вас, то наверняка потребовал бы в оплату послушания и жертв. Я не хочу. Я не торгаш. Я не инквизитор. Я ваш бог.

Джон слушал его, и короткие рубленые фразы, теплый, но сухой голос и странная честность — все это проникало глубоко в сознание.

В нём совершалась перемена: вера в то, чего он никогда не видел, сменялась доверием к тому, что свершалось на его глазах.

Шикан был так уверен, что его нельзя было оспорить.

Его слушали. Стояла тишина, и люди забыли об отчуждении. Присматривались друг к другу, точно проверяя — истина ли? Согласны ли?

— Страдают ваши души, — сказал Шикан, устало разминая плечо. — Но я дал вам тело. Тело вам нужно для того, чтобы излечить душу.

И вдруг он переменился. Повернулся, воздел руки и закричал хриплым, горячим голосом:

— Вам нужна анестезия!!!

Толпа всколыхнулась. В ней зародился импульс, и достаточно было искры, чтобы энергия превратилась в действие.

— Контролируй боль!