Читаем Инферно полностью

Я вынул огнестрел из её безропотных рук. Это оказалась винтовка, стреляющая одиночными.

Она отдала мне оружие, подумала немного и вцепилась. Несколько секунд мы стояли неподвижно — она тянула меня в сторону, намереваясь сбросить, я сопротивлялся, и потому со стороны казалось, наверное, что Эба просто держится за мою куртку, а я позволяю ей держаться.

В итоге Эба подпрыгнула на месте, как белка, обхватила меня руками и ногами и повисла. Такого я не ожидал, весу в ней было килограммов на пятнадцать больше, чем во мне, а ещё сбоку болталась винтовка, заняв единственную свободную руку, — левой я пытался ещё балансировать, но через пару секунд ударился виском о шершавый бетон и обнаружил, что вместе с вцепившейся Эбой мы катимся к краю.

Она тяжело дышала мне куда-то в шею, но держалась крепко — как полип.

— За кем пришёл? — прошипела она. — Где талон?!

Если бы у меня не было талона, все было бы намного проще, но у меня было аж три — мои собственные и тот, который я выловил из мутных дождевых потоков у ангара Журова.

— Вам надо рассредоточиться, — прохрипел я, мучаясь от того, что не могу дать ей в лоб и скинуть вниз. — Нельзя прятаться всем вместе — они наверняка прутся на тепло…

— Не твоё дело! — тоже хриплым шепотом ответила Эба. — Отдай талон.

Электрический гул сбивал наши голоса, гасил вибрации связок.

— На башни у входа надо ставить сигнальные ракетницы, Аттам тебя упакуй! Да хоть лески протянуть… Вы жить вообще хотите или так, наслаждаетесь?

— Пошёл к черту, — очень убедительно сказала Эба и вдруг расцепила руки и откатилась.

Некоторое время мы лежали рядом. Она — тяжело дыша, я — потирая онемевшее запястье.

— Нет у нас ракетниц, — сказала она и повернула голову.

Глаза у неё были вишневые.

— А что есть?

— А тебе зачем?

— Просто так, — хмуро отозвался я. — Меня Люка попросила.

— А, — коротко сказала она. — Эта шлюха.

Я не удержался и спросил.

Эба посмотрела с удивлением, но каким-то усталым.

— Она тебя любит, ты ей шоколад. Понял?

Квоттербек объяснял не лучше.

— Так ты что, — начала Эба, поднимаясь, — супергерой?

— Я Раннинг, — ответил я. — Игрок команды Солнца.

— Ну вот, жить тебе, Раннинг… — она посмотрела на блестящий браслетик, — осталось около часа. Как и всем нам.

Я и сам уже подозревал нечто подобное. Перемычка была хороша — узкая и ненадежная, но от идеи заманить сюда отряд многотонных машин я отказался — вряд ли они полезут наверх, даже если их будет заманивать целая толпа Эб.

Мне оставалось только примкнуть к тем, кого Журов назвал обезумевшими крысами, залезть в какую-нибудь нору и молиться Аттаму.

Мы спустились вниз, на свалку. Пахло мерзостно — химическими отходами и чем-то давно протухшим. Эба шла позади, видимо не доверяя, и тихонько мерно дышала.

— Вы все кучей? — спросил я.

— Да… в бункере… стой!

Я остановился в нескольких сантиметрах от зеленоватой густой лужи.

Нехорошо улыбаясь, Эба подошла к луже и показательно окунула туда металлический прут, подобранный неподалеку. Прут съежился и потек.

— Вот так и живем.

— Это залито в бочки?

— Да, — она отшвырнула прут, ставший короче ровно вполовину. Он плюхнулся сбоку и продолжил таять, шипя и плюясь светящейся пеной.

— Значит…

— Там внутри защитное покрытие, — пояснила Эба. — Но бочки старые, то и дело лопаются. Целых все меньше, а когда они все лопнут, настанет конец света… Так Марта говорит. Она немного того.

Над кладбищем апокалиптических бочонков нависла перемычка. Я обернулся — узкий проход между чередой складов…

— В цистернах то же самое?

— Да. Остатки.

— Вот что, Эба…

— Зера.

— Зера. Всех ваших оповести — пусть разбегаются по периметру и ищут норы поглубже — поодиночке! Максимум — по двое. А сюда тащи тех, кто рожден по правилу Аттама. Чем быстрее, тем лучше.

— Но…

— Времени на выполнение — пятнадцать минут, — оборвал её я.

— Аттамы — это кто?

— Это как я.

На большее меня не хватило.

Она дернула было рукой, но потом развернулась и побежала — ровно и довольно-таки быстро. Я даже засмотрелся.

Через чертовы лужи пришлось пробираться самыми немыслимыми способами — рыхлая обожженная почва осыпалась, как пепел.

Бочонки и впрямь были ветхие и липли к рукам. Я выбрал несколько поближе и собрал их в одну кучу, опасливо двигая их ботинком, благо сил на это у меня хватало. Внутри мерзко булькало и шипело. Вытолкнув парочку к самому краю, туда, где луж уже не было, я выпрямился и увидел, что под перемычку поспешает довольно бестолковая толпа. Это был отряд оппозиции, мечтающий свергнуть Дворец. Я рассмотрел несколько совсем молодых ребят, не старше меня, и несколько совершенно дряхлых особей, вооруженных арматурой и огромными пистолетами. Основная масса, правда, была вполне боеспособной — рослые, хоть и исхудалые, заросшие бородами, как мехом.

Все они что-то горланили и бубнили, и я остановил их жестом.

— Двое со мной. Бочонки лучше катить так… — Я показал. — Остальные — выбирайте себе по одному и тащите наверх.

Оппозиция помолчала несколько секунд, потом зашумела, и из центра вылез кто-то в полосатой рубашке и кожаной обтрепанной шляпе.