Читаем Инферно полностью

Я сидел в спальнике, весь опутанный трубками, рядом шипел аппарат искусственной крови, к которому я уже привык как к родному. Лопнувшее над коленом мясо Квоттербек зашил, и свои длинные раны тоже, и в итоге мы стали похожи на какие-то диковинные штопаные коврики. Тайтэнд угрюмо сидел в темноте. Рядом с ним тоже шумел аппарат, один на двоих с Квоттербеком. Швов ему накладывать было некуда, стимуляторами он был обколот со всех сторон, но оставался таким же скучным и молчаливым.

Квоттербек поглядывал на него с немым вопросом, но Тайт только опускал глаза.

Вся эта напряженная обстановка портила мне ощущение команды, и я волновался, надеясь, что скоро все разрешится.

— Солнце валяется внизу, — нерешительно напомнил Лайнмен, принимаясь кашлять. Вечерами его особенно прихватывало. — Спуститься, что ли, забрать…

Это был то ли вопрос, то ли предложение.

— Забери, — сказал Квоттербек. — Под третьей фазой.

Неповоротливый в своем светящемся костюме Лайнмен перевалился за борт, предварительно надев шлем. Я высунулся и посмотрел вниз. В полной темноте, словно медузы, плавали длинные электрические разряды. Солнца не было видно, хотя мне и казалось, что его кроваво-красное свечение преодолеет расстояние и туманы.

Тайтэнд напрягся ещё сильнее, а потом отбросил фляжку и лег на спину, подложив руки под голову. Его лицо разгладилось, и только губы зло подрагивали.

— Мне ещё рано делать выводы, — вполголоса сказал Квоттербек.

Он держал плечи упавшими и осторожно отсоединял от себя иглу аппарата. С иглы сорвалась тяжёлая капля крови.

Тайтэнд, глядя на него, тоже отсоединил иглу и медленно поднялся.

Они остановились друг против друга, оба окровавленные и уставшие, оба зараженные тяжелой болью восстановления.

Тайтэнд смотрел с вызовом, а Квоттербек — испытующе.

— С вами всегда было сложно справляться, — сказал Квоттербек. — Сложные вы ребята.

— Так не брал бы! — прошипел Тайтэнд, весь дрожа. — Не брал бы! Я тебе с самого начала сказал, что во мне намешано!

Он и злился и страдал одновременно.

Лисичка, которая шла за Тайтом по переходу. Вот она, его лисичка, которую он никак не мог уговорить бросить рытье нор…

Я понимал, почему Квоттербек его взял. Ведь меня же — взял…

— Я должен был туда залезть! — выкрикнул Тайт почти страдальчески, словно его пытали, резали или отрывали ему руки. — Я должен был понять, что мы тащим… А тащим мы, между прочим…

Квоттербек не дал ему договорить. Я уловил это короткое движение — он качнулся чуть назад, подался вперёд и прямым страшным ударом заставил Тайта заткнуться.

Тайтэнд устоял, но согнулся, держась за лицо обеими руками. Меж пальцев у него лилась только что вкачанная искусственная кровь.

Квоттербек отошел в сторону и присел у костра. Он задумчиво смотрел на огонь, и белые блики вылизали его лицо до полной неподвижности. Все мы молчали, я вообще желал проснуться ещё раз и вспоминать это как короткий кошмарный сон, но потом появился Лайнмен с Солнцем за плечами, выкатил его в центр, розоватое, горячее, и возле него Квоттербек в полный голос объявил о дисквалификации Тайтэнда на третьей линии игрового поля.

С того момента я смотрел на Солнце как на опасное животное.

Забегая вперёд, я скажу, что Тайтэнд остался с нами до конца этой линии. Это значит, что нам не собирались давать замену. Уже тогда наша команда благонадежной не считалась.

Идти дальше с обреченным Тайтом было так же сложно, как если бы нам пришлось нести его труп. Мы вяло следовали «грибной» траектории и совершенно наплевательски относились к вопросу безопасности. Просто отмахивали километры по гигантским площадкам, кое-где перекидывали мостики, кое-где останавливались отдохнуть, но как-то автоматически и без азарта. Я все смотрел на Тайтэнда, на его худое злое лицо и дурацкий кусочек заячьей шкурки, прикрепленный к шлему, и думал — что заставило его полезть в это чертово Солнце? Квоттербек сказал — они все такие неуправляемые. Все они — это Игроки с геномом животных. Геном значительно повышает некоторые показатели, например обоняние и слух, но он же дает психике какую-то разболтанность, непредсказуемость. Их берут в Игру только под честное слово Квоттербека, которому в итоге и отвечать.

Вот почему Тайтэнд сразу сообщил Квоттербеку о своем геноме и вот почему Квоттербек там, возле кирпичной стены, заранее предупредил его о возможных последствиях.

Не знаю, кому на самом деле было хуже — самому Тайгу или Квоттербеку, но когда я смотрел на одного и на другого, то отчетливо понимал разницу: Тайт был ответственен за себя самого, а Квоттербек — за него, за другого человека, и потому ему было несоизмеримо тяжелее.

В таком паршивом настроении и расположении духа мы добрались до конца маршрута, туда, где Лайнмен поставил точку, потому что больше грибов не нашёл.