Читаем Инферно полностью

Третья линия сильно давила на нервы. На мои — точно давила. Та площадка, с которой мы спустились, оказывается, была исполинским грибом. Мы сидели на его шляпке, и потому так одуряюще там пахло, а почва нарезалась ножом.

Грибы нас преследовали. Их ножки колоннами выступали из тумана и снова прятались во мгле. С некоторых свисали лестницы, с некоторых нет. Лайнмен неустанно сканировал окружающее пространство, но признаков разумной формы жизни не находил. Флагов не было и в помине. Это настораживало. Линия обязана была вывесить флаги, и наш ночной посетитель должен был это знать, но почему-то не последовал правилам.

Под ногами хрустело что-то непонятное, раздражающее. Земля была покрыта низенькими жесткими черенками, расположенными строго в определенном порядке, словно кто-то выкладывал здесь конструктор. Все это скрежетало и разваливалось в пыль. За нами оставались варварские отчетливые следы, что тоже оптимизма не добавляло.

В какой-то момент Квоттербек остановился и присел на корточки, а потом и вовсе опустился на одно колено.

Лайнмен, хрипя, застыл прямо за ним. Солнце за его спиной горело алым, как упавший метеорит, и бросало на щёку Лайна кровавый отсвет.

В черно-синих тенях, отбрасываемых грибами-мутантами, красный смотрелся особенно дико.

Я нашёл прелесть и в этой картине. Не знаю почему, но мне очень нравятся красивые вещи. Синечерные колоннады, уходящие в молочно-белые пласты тумана, развлекали воображение. Мне иногда казалось, что нас заперло в гигантской кастрюле и вот-вот зальет кипятком, а огромный нездешний Тайтэнд накрошит сверху специй и сварит нас в остром пряном бульоне.

— Нам лучше попытаться пройти по шляпкам, — вынес вердикт Квоттербек, внимательно рассмотрев горсть хрупких «черенков», покрывавших землю. — Лайнмен, построй траекторию.

Уже собранные черенки он ссыпал в карман сумки Тайтэнда, и тот принял дар хмуро, без вопросов.

Между ним и Квоттербеком что-то произошло, что-то нехорошее, я отчетливо видел это по Тайту и весьма условно замечал по Квоттербеку.

Губы его сжались в белый жесткий шрам — верный признак, что Квоттербек что-то обдумывает и его мысли не из приятных. Я попытался проанализировать все, что произошло на третьей линии, начиная от ночного посещения местного царя до утреннего боя, и никак не мог понять, в чем дело. Всплывало только странное слово «тетракл», о котором был хорошо осведомлен Тайт и про который ничего не знали мы с Лайном.

Спросить я мог только у Квоттербека, поэтому, дождавшись своей смены, загреб Солнце и обогнал остальных.

— Что такое тетракл? — спросил я у него.

Квоттербек глазами указал под ноги. Я посмотрел. Черенки-конструкторы все так же покрывали землю ровным, математически точным узором.

— Это растения?

— Почти, — ответил Квоттербек. — Это самопрограммирующаяся субстанция. Миллиарды научных лабораторий. Сейчас период роста, все они вышли наружу. Больше половины пустышки, конечно.

Тайтэнд говорил, что нужно перелопатить несколько тонн этих черенков, чтобы найти что-нибудь стоящее, но зато тот, кто нашёл, способен повернуть историю целой цивилизации, выиграть межгалактическую войну или зажечь умирающую звезду. Ещё он сказал, что тетракл в неволе идёт по одной и той же ступени развития, только повышая качественный уровень информации. Проще говоря, не слазит с одной темы, но расширяет её.

— Пустышки — это как?

— Это уже известные идеи. О том, как кормить технику, например, или как красить Раннингов в фиолетовый цвет.

Вот не давал им всем покоя мой цвет. На камуфляжного Лайнмена внимания никто не обращал, а я казался диковинкой.

Я потом нашёл время посмотреться в полированный бок нашего Солнца — не такой уж и фиолетовый. Просто сильный контраст с кожей.

— И из-за них мы полезем наверх?

— Полезем. Лайнмен?

Лайн сдвинул шилдкавер.

— Раннинг, посмотри у себя, я там кинул маршрут…

Я посмотрел. Лайнмен очень толково и старательно протянул для нас путь по шляпкам этих грибов. Я исправил пару спорных моментов и вернул Лайну схему.

С Солнцем за плечами я порыскал вокруг и нашёл веревочную лестницу, отвечающую нашим требованиям.

Первым полез Квоттербек, а я вторым, и теперь с горячей нагрузкой. Солнце давило мне на позвоночник, затылок, бока и плечи. Оно жгло так, что я боялся, что сниму его вместе с кусками прожаренного мяса и сожженными легкими в придачу.

Оно колотилось об меня каким-то особо настырным и обжигающим выступом и в итоге намяло синяк размером с тарелку. Я молчал, скрипел зубами и думал — закинуть тебя, заразу, на ветку… А ледяная Луна команды противников казалась мне нежной и ласковой панацеей.

Поделитесь статистикой. Мне просто интересно. Кого погибало больше — Луны или Солнца? Что гибельнее — холод или жар?