Сиенна тут же сдвинула в сторону восьмиугольную крышку купели и, схватив одно их полотенец, окунула его в воду.

– Вы должны попробовать.

Лэнгдон положил маску на левую ладонь лицом вниз, а правой рукой взял мокрое полотенце. Слегка его отжав, он начал потихоньку водить влажной тканью по внутренней части маски, где были каллиграфически выписаны семь букв «P». Несколько раз надавив указательным пальцем на полотенце в нужном месте, он снова окунул его в купель и продолжил процедуру. Чернила начали расплываться.

– Грунт смывается, – взволнованно констатировал Лэнгдон. – А вместе с ним и чернила.

Проделывая процедуру в третий раз, он заговорил торжественным и проникновенным голосом, который разносился по залу гулким эхом:

– Через крещение Господь Иисус Христос смывает свершенные тобой грехи и возрождает в новую жизнь через воду и Святой Дух.

Сиенна посмотрела на него, как на сумасшедшего.

Лэнгдон пожал плечами.

– А что, по-моему, вполне уместно.

Осуждающе фыркнув, она вновь склонилась над маской. После проделанных Лэнгдоном процедур начал проступать желтоватый гипс, вполне соответствовавший возрасту столь древнего артефакта. Когда была смыта последняя буква, профессор вытер чистым полотенцем место, где были нанесены буквы, и показал Сиенне, что получилось.

Та изумленно охнула.

Как и рассчитывал Лэнгдон, под грунтовкой действительно оказалась надпись – тем же каллиграфическим почерком уже на старом желтом гипсе было выведено девять букв. На этот раз они составляли слово.

Глава 58

– «Умудрится»? – спросила Сиенна. – Не понимаю.

Я тоже, подумал Лэнгдон. Он внимательно разглядывал слово, проступившее на обратной стороне маски напротив лба Данте под смытыми буквами «P».

…умудрится…

– Умудрится… что? Очиститься от греха? – не унималась Сиенна.

Возможно. Лэнгдон перевел взгляд на мозаику, где Сатана пожирал проклятые души, которым не суждено очиститься от греха. Данте… и очиститься от греха? В этом не было никакого смысла.

– Должно быть что-то еще! – заявила Сиенна, забирая маску из рук Лэнгдона и внимательно разглядывая ее обратную сторону. Через мгновение она довольно закивала.

– Посмотрите на конец и начало слова… перед ним и после него должно быть написано что-то еще!

На этот раз Лэнгдон разглядел, что под влажным грунтом после слова «умудрится» проступает другое.

Решительно схватив влажное полотенце, Сиенна принялась тереть, пока не появилась целая строчка, выведенная полукругом.

Лэнгдон от удивления даже присвистнул. «Кто умудрится постичь умом – ужасный смысл какой таится в этих строчках?..»

Сиенна непонимающе уставилась на него.

– Прошу прощения?

– Это знаменитая строфа из «Ада» Данте. – Лэнгдон не мог сдержать волнения. – В ней поэт призывает читателей искать скрытый смысл в его словах.

Лэнгдон часто цитировал эти строки, рассказывая о литературной символике. Этот пример служил отличной иллюстрацией того, как автор как бы взмахивает руками и кричит, обращаясь к читателю: «В эти слова заложен и второй смысл!»

Сиенна стала тереть полотенцем еще сильнее.

– Пожалуйста, осторожнее! – не удержался Лэнгдон.

– Вы правы! – объявила Сиенна, смывая грунт. – Продолжение строфы Данте точь-в-точь, как вы сказали. – Она окунула полотенце в купель и прополоскала.

Лэнгдон растерянно смотрел, как вода в крещальной купели помутнела от взвеси. Прости нас, Сан-Джованни, мысленно извинился он, переживая из-за того, что они превратили священную купель в корыто.

Сиенна наконец вытащила полотенце, с которого обильно стекала вода. Почти не отжав, она положила его в центр маски и начала делать круговые движения, будто мыла простую тарелку.

– Сиенна! – одернул ее Лэнгдон. – Это древняя…

– По всей обратной стороне идет текст! – объявила та, не прекращая тереть. – И написан он… – Она наклонила голову влево и стала поворачивать маску вправо, словно пытаясь прочесть сбоку.

– Как написан? – не выдержал Лэнгдон, которому ничего не было видно.

Сиенна домыла маску, вытерла ее сухим полотенцем и положила так, чтобы оба могли увидеть результат ее трудов.

Увидев внутреннюю поверхность маски, Лэнгдон не поверил своим глазам. Она была вся покрыта текстом из десятков слов, который начинался с «Кто умудрится постичь умом» и затем закручивался по спирали к центру так, что прочитать его можно было, только поворачивая маску, поскольку слова в нижней части оказывались перевернутыми.

Манера написания текста невольно навевала ассоциации со спиралеобразным путем наверх по горе чистилища. Будучи специалистом по символогии, Лэнгдон сразу распознал в ней Архимедову спираль, закрученную по часовой стрелке. Причем количество ее витков от первого слова до последней точки в самом центре составляло хорошо знакомое число.

Девять.

Затаив дыхание, Лэнгдон медленно поворачивал маску в руках, читая закрученный к центру текст.