Мужчина опять удивился, что Лэнгдон ничего не помнит.

– Роберт, вы позвонили мне вчера и сказали, что договорились о встрече с директором музея по имени Игнацио Бузони. А потом исчезли. Больше вы не перезванивали. А узнав, что Игнацио Бузони нашли мертвым, я забеспокоился. Я искал вас все утро. Потом увидел, что у палаццо Веккьо полицейские проводят какую-то масштабную операцию, и хотел узнать, в чем дело, но тут случайно увидел, как из маленькой дверки на улицу вышли вы с…

Он обернулся на Сиенну, явно не запомнив ее имя.

– Сиенна, – подсказала она. – Сиенна Брукс.

– Извините… с доктором Брукс. Я пошел за вами, надеясь выяснить, что, черт возьми, происходит.

– Я видел вас в церкви Святой Маргариты дей Черки, верно?

– Да! Я пытался понять, что вы там делаете, но так и не смог. А затем вы направились оттуда с очень решительным видом, и я проследил за вами. А когда вы зашли в баптистерий, подумал, что пора объясниться. Я подкупил экскурсовода, чтобы он пустил меня на пару минут.

– Опрометчивый поступок, если вы считали, что я переметнулся, – заметил Лэнгдон.

Мужчина покачал головой.

– Мне что-то говорило, что вы на такое не способны. Профессор Роберт Лэнгдон? Я чувствовал, что должно быть другое объяснение. Но амнезия? Невероятно! Даже мысли такой не было. – Он снова нервно зачесался. – Послушайте, мне дали только пять минут. Надо отсюда выбираться, и немедленно. Если найти вас удалось мне, то и люди, которые пытаются вас убить, тоже смогут это сделать. Происходит много событий, о которых вы не знаете. Надо не откладывая ехать в Венецию. Прямо сейчас. Вопрос в том, как выбраться из Флоренции незаметно. У людей, захвативших доктора Сински… и охотящихся за вами… глаза повсюду. – Он показал на дверь.

Лэнгдон не торопился, чувствуя, что сможет наконец хоть что-то выяснить.

– Кто эти люди в черной форме? Почему они пытаются меня убить?

– Это длинная история, – ответил мужчина. – Расскажу по дороге.

Лэнгдон нахмурился: ответ его явно не устроил. Сделав знак Сиенне, он отвел ее в сторону и тихо спросил:

– Вы ему доверяете? Что думаете?

Сиенна посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Что думаю? Я думаю, что он работает на Всемирную организацию здравоохранения. Думаю, что это наш лучший шанс получить ответы.

– А сыпь?

Сиенна пожала плечами.

– Это именно то, что он говорит, – острый контактный дерматит.

– А если нет? – шепотом спросил Лэнгдон. – Если это… что-то другое?

– Что-то другое? – Она изумленно на него посмотрела. – Роберт, это не чума, если вы об этом. Господи, да он же сам врач! Если бы он знал, что болен смертельной болезнью и заразен, то не стал бы разгуливать по улицам, заражая других.

– А если он не осознает, что у него чума?

Сиенна на мгновение задумалась.

– Тогда, боюсь, нам обоим уже крышка… как и всем вокруг.

– Знаете, вам надо поработать над своим врачебным тактом.

– Зато честно. – Сиенна передала Лэнгдону пакет с посмертной маской. – Можете сами нести нашего маленького друга.

Они подошли к доктору Феррису, который приглушенным голосом заканчивал разговор по телефону.

– Я позвонил своему водителю, – объяснил мужчина. – Он встретит нас у… – Доктор Феррис замер, увидев в руках Лэнгдона пакет с посмертной маской Данте Алигьери.

– Господи! – не удержался он и невольно отпрянул. – Это еще что такое?!

– Длинная история, – ответил Лэнгдон. – Расскажу по дороге.

Глава 60

Нью-йоркский издатель Джонас Фокман проснулся от телефонного звонка в кабинете. Повернувшись в кровати, он посмотрел на часы: 4.28 утра.

В мире книгоиздания срочные ночные звонки так же редки, как и внезапный успех. Чувствуя, что начинает нервничать, Фокман вылез из кровати и поспешил в кабинет.

– Алло?

В трубке послышался знакомый баритон.

– Джонас, слава богу, ты дома! Это Роберт. Надеюсь, я тебя не разбудил.

– Еще как разбудил! Сейчас четыре часа утра!

– Извини, я в Европе.

А что, в Гарварде не знают про разницу во времени?

– У меня неприятности, Джонас, и мне нужна помощь. – В голосе Лэнгдона звучало напряжение. – Речь о твоей корпоративной карте «НетДжетс».

– «НетДжетс»? – Фокман саркастически засмеялся. – Роберт, мы занимаемся книгоизданием, у нас нет доступа к частным реактивным самолетам.

– Мы оба знаем, что это неправда, мой друг.

Фокман вздохнул.

– Ладно, выражусь по-другому. У нас нет доступа к частным реактивным самолетам для авторов кирпичей по истории религии. Если ты собираешься написать «Пятьдесят оттенков иконографии», то можем обсудить.

– Джонас, сколько бы ни стоил полет, я с тобой полностью рассчитаюсь. Даю слово. Я когда-нибудь нарушал данное слово?

Если не считать, что последняя рукопись была сдана на три года позже обещанного срока.

Но Фокман чувствовал, что Лэнгдон сильно нервничает.

– Скажи мне, что случилось. Я постараюсь помочь.

– У меня нет времени объяснять, но я очень прошу. Это вопрос жизни и смерти.