Лэнгдон поделился своим предположением с Сиенной. Она согласилась с его логикой, но это объяснение мало что проясняло.

– В этом нет никакого смысла, – заявила она растерянно. – Даже если допустить, что Зобрист что-то тайно написал на задней стороне посмертной маски Данте и что это он сконструировал тот маленький проектор, чтобы указать на нее… то почему он не написал нечто более вразумительное? Я хочу сказать, что в надписи нет никакого смысла! Мы с вами целый день гоняемся за маской, и что получаем в результате?

Лэнгдон снова посмотрел на текст на задней стороне маски. Написанное от руки послание было очень коротким – всего семь букв – и казалось полной бессмыслицей.

Разочарование Сиенны имело под собой основания.

Однако Лэнгдон ощущал знакомое волнение, как всегда перед осенявшим его озарением. Он чувствовал, что эти семь букв наверняка подскажут, что делать дальше.

К тому же он заметил, что от маски исходит слабый запах. И этот знакомый запах объяснял, почему гипс на обратной стороне намного светлее, чем на лицевой. Старение от лучей солнечного света не имело к этому никакого отношения.

– Я не понимаю, – призналась Сиенна. – Здесь все буквы одинаковые.

Лэнгдон согласно кивнул, продолжая изучать надпись – семь одинаковых букв «Р», выведенных каллиграфическим почерком на обратной стороне маски.

– Семь букв «P», – продолжала Сиенна. – И что нам с ними делать?

Лэнгдон спокойно улыбнулся и поднял на нее взгляд.

– Думаю, нам следует поступить так, как говорится в послании.

Сиенна изумленно на него посмотрела.

– Семь «P»… это послание?

– Именно, – подтвердил он, усмехаясь. – И для знатока Данте очень даже понятное.

А рядом с баптистерием Сан-Джованни мужчина в шейном платке вытер пальцы носовым платком и промокнул им гнойнички на шее. Направляясь ко входу для туристов, он старался не обращать внимания на жжение в глазах.

На пороге усталый экскурсовод в блейзере курил сигарету и отправлял восвояси туристов, не знакомых с расписанием.

APERTURA 13.00–17.00.

Мужчина с сыпью посмотрел на часы. Две минуты одиннадцатого. Баптистерий будет закрыт для посещения еще несколько часов. Какое-то время понаблюдав за экскурсоводом, мужчина принял решение. Вынув из уха золотую сережку, он сунул ее в карман. Затем достал бумажник и проверил его содержимое. Помимо нескольких кредитных карт и пачки евро, у него при себе было больше трех тысяч долларов наличными.

К счастью, алчность была интернациональным грехом.

Глава 57

Peccatum… Peccatum… Peccatum…

Семь букв «P» на обратной стороне посмертной маски Данте вновь вернули Лэнгдона к тексту «Божественной Комедии». Перед глазами возникла сцена, где он выступает в Вене с лекцией «Божественный Данте: символы ада».

– И вот мы с вами спустились по девяти кругам ада к центру земли, – разносили по залу его голос динамики, – чтобы встретиться лицом к лицу с самим Сатаной. – Лэнгдон показал несколько слайдов с изображением Сатаны: в «Карте ада» Боттичелли, мозаике флорентийского баптистерия и в виде жуткого черного демона с шерстью, перепачканной алой кровью жертв, работы Андреа ди Чоне. – Вместе с вами, – продолжал Лэнгдон, – мы спускались все ниже по косматой груди Сатаны, пока земное притяжение не поменяло направление, и нам удалось выбраться из мрачной преисподней… чтобы снова увидеть вот эти звезды. – Лэнгдон вывел на экран слайд, который уже показывал раньше. На знаменитой картине Доменико ди Микелино, хранящейся в Дуомо, был изображен стоявший за стенами Флоренции Данте в красной мантии. – И если посмотреть внимательно… то вы увидите эти звезды.

Лэнгдон показал на звездное небо над головой Данте.

– Как вы видите, путь на небеса представляет собой девять концентрических террас вокруг земли. Эта девятиярусная конструкция не случайна – она призвана уравновесить девять кругов ада. Наверное, вы обратили внимание, что число девять – повторяющийся мотив у Данте. – Помолчав, Лэнгдон отпил глоток воды, чтобы дать возможность аудитории перевести дух после посещения ада и выхода из преисподней. – Итак, после приобщения к ужасам ада вы, должно быть, с нетерпением ждете возможности наконец отправиться в рай. Но в мире Данте, к сожалению, ничто не бывает простым. – Он театрально вздохнул. – Чтобы попасть в рай, нужно в прямом и переносном смысле взобраться на гору. – Лэнгдон показал на картину Микелино.

За спиной Данте на заднем плане была изображена конусообразная гора, устремленная к небу. Вокруг нее спиралью закручивался путь наверх – всего девять витков, каждый из которых был короче предыдущего и вел к вершине. По этому пути обнаженные фигуры с трудом тащились наверх, подвергаясь всевозможным наказаниям и преодолевая разные преграды.