– Возможно, – согласился Лэнгдон, – однако именно поэтому вам и надо там быть. Вы представляете новое поколение мыслителей. У вас есть альтернативная точка зрения, иной взгляд. Вы можете помочь им понять образ мыслей мечтателей, подобных Бертрану, – блестящих умов, чья убежденность в своей правоте заставляет их брать ответственность на себя и действовать самостоятельно.

– Бертран не был первым.

– Не был, – подтвердила Сински, – и он не будет последним. Каждый месяц ВОЗ находит лаборатории, где ученые на свой страх и риск пробуют силы в серых зонах науки, начиная от манипуляций со стволовыми клетками и заканчивая созданием не существующих в природе химер – организмов из генетически различных тканей. Это очень опасная практика. Наука развивается так быстро, что уже никто не понимает, где проходит граница допустимого.

Сиенна не могла с этим не согласиться. Совсем недавно два видных вирусолога Фушье и Каваока создали крайне болезнетворный вирус-мутант H5N 1. Они преследовали чисто научные цели, однако их новое творение обладало определенными свойствами, которые серьезно встревожили специалистов по биобезопасности и вызвали бурные споры в Интернете.

– Боюсь, что дальше будет только хуже, – заметила Сински. – Мы стоим на пороге новых технологий, которые не можем себе даже представить.

– И новой философии, – добавила Сиенна. – Движение трансгуманизма вот-вот выйдет из тени и превратится в господствующее направление. Один из его фундаментальных принципов заключается в том, что у людей есть моральный долг участвовать в процессе эволюции… использовать наши технологии для улучшения вида – сделать людей здоровее, сильнее и умнее. Скоро все это станет возможным.

– И вы не думаете, что подобные воззрения противоречат эволюционному процессу?

– Нет, – убежденно заявила Сиенна. – Люди постепенно эволюционировали на протяжении тысячелетий, изобретая все новые технологии. Чтобы согреться, они научились добывать огонь трением одной палочки о другую; чтобы прокормить себя – создали сельское хозяйство; для борьбы с болезнями изобрели вакцины; а теперь создают генетические инструменты для совершенствования собственного организма, чтобы выжить в меняющемся мире. – Она помолчала. – Я считаю, что генная инженерия – это очередной этап в длинном списке человеческих достижений.

Сински глубоко задумалась, а потом спросила:

– Значит, вы считаете, что мы должны приветствовать эти инструменты с распростертыми объятиями?

– Если мы этого не сделаем, – ответила Сиенна, – то достойны жизни не больше пещерного человека, который замерзает насмерть, боясь разжечь огонь.

В наступившем молчании ее слова надолго повисли в воздухе.

Нарушил тишину Лэнгдон.

– Боюсь показаться старомодным, – начал он, – но я вырос на теории Дарвина и не могу не усомниться в разумности ускорения естественного процесса эволюции.

– Роберт, – горячо возразила Сиенна, – генная инженерия не является ускорением процесса эволюции. Это естественный ход событий! Не забывайте, что Бертрана Зобриста создала эволюция. Его поразительный интеллект был продуктом того самого процесса, который описал Дарвин… эволюции во времени. Его редкостное понимание генетики было не откровением свыше, а результатом многолетнего интеллектуального развития человека.

Лэнгдон промолчал, обдумывая услышанное.

– А будучи дарвинистом, – продолжила Сиенна, – вы знаете, что у природы всегда находился способ держать численность населения под контролем – эпидемии, голод, наводнения. Но позвольте задать вам вопрос: разве не может природа на этот раз избрать другой путь? Вместо того чтобы насылать на нас ужасные беды и страдания… не могла ли природа через процесс эволюции создать ученого, который изобретет способ постоянно держать численность населения под контролем? Никакой чумы. Никаких смертей. Просто поддержание равновесия с окружающей средой…

– Сиенна, – вмешалась Сински. – Сейчас уже поздно. Пора отправляться. Но прежде я хотела бы кое-что прояснить. Сегодня вы много раз повторяли, что Бертран не был плохим человеком… что он любил людей и так глубоко и искренне хотел спасти наш вид, что решился на столь радикальные действия.

Сиенна кивнула.

– Цель оправдывает средства, – сказала она, цитируя флорентийского политического деятеля и мыслителя Никколо Макьявелли.

– Тогда скажите, вы действительно считаете, что цель оправдывает средства? И спасение мира настолько благородная цель, что она дала Бертрану право выпустить на волю этот вирус?

В комнате воцарилась напряженная тишина. Сиенна подалась вперед, в ее глазах горела решимость.

– Доктор Сински, как я уже говорила, я считаю действия Бертрана безрассудными и крайне опасными. Будь у меня возможность остановить его, я бы это сделала не задумываясь. Прошу вас мне поверить.

Элизабет Сински перегнулась через стол и мягко взяла ее руки в свои.

– Я верю вам, Сиенна. Верю каждому вашему слову.

Глава 103

Холодный влажный воздух в аэропорту имени Ататюрка был пронизан туманом, который стелился по бетонному покрытию возле частного ангара.