Ищите и обрящете? Это что – послание мне от того безумца? – спрашивала себя Сински. Звучало как прямой вызов. Она не могла забыть его угрожающей реплики в конце их встречи в Совете по международным отношениям: Что ж, посмотрим, кто кого.

– Вы даже в лице изменились, – заметил Лэнгдон, внимательно на нее смотревший. – Насколько я понимаю, вы не это надеялись услышать?

Взяв себя в руки, Сински поправила амулет на шее.

– В общем, нет. Скажите… вы полагаете, что этой картой ада мне предлагается начать что-то искать?

– Да. Cerca trova.

– А здесь говорится, где я должна вести эти поиски?

Лэнгдон задумчиво потер подбородок, видя, как вокруг стола стали собираться другие сотрудники ВОЗ, желая поскорее услышать ответ.

– Напрямую нет… хотя у меня есть довольно обоснованная идея, где следует начать.

– Так скажите! – потребовала Сински с неожиданным для Лэнгдона пылом.

– Как насчет Флоренции в Италии?

Сински стиснула зубы, изо всех сил стараясь не выдать волнения. Однако ее сотрудники не обладали такой выдержкой. Они переглянулись, после чего один схватил телефон и сразу стал кому-то звонить, а другой поспешно вышел в дверь, ведущую в носовую часть самолета.

Лэнгдон опешил.

– Я сказал что-то важное?

Еще какое важное, подумала Сински.

– А почему вы решили, что это должна быть Флоренция?

– Cerca trova, – ответил он и быстро рассказал о тайне, связанной с фреской Вазари в палаццо Веккьо.

Значит, Флоренция, подумала Сински. Она услышала достаточно, чтобы понять, что самоубийство ее заклятого врага всего в трех кварталах от палаццо Веккьо во Флоренции не было случайным совпадением.

– Профессор, когда я показала вам свой амулет и сказала, что это кадуцей, вы хотели что-то сказать, но потом передумали. Так что это было?

Лэнгдон покачал головой.

– Ничего. Глупость. Просто иногда профессорский педантизм вылезает, когда его не просят.

Сински посмотрела ему в глаза.

– Я спрашиваю, потому что хочу быть уверенной, что могу вам доверять. Так что вы собирались сказать?

С трудом сглотнув, Лэнгдон откашлялся.

– Это не так важно, но вы сказали, что ваш амулет – древний символ медицины. Так и есть. Но вы назвали его кадуцеем, что является весьма распространенной ошибкой. В кадуцее жезл оплетают две змеи, и наверху у него два крыла. На вашем амулете одна змея и нет никаких крыльев. Этот символ называется…

– Посох Асклепия.

Лэнгдон удивленно вздернул подбородок.

– Точно. Именно так.

– Я знаю. Я проверяла вашу откровенность.

– Прошу прощения?

– Мне хотелось знать, сможете ли вы сказать мне правду, если она поставит меня в неловкое положение.

– Выходит, тест я не прошел.

– Никогда больше так не делайте. Мы сможем работать вместе только при условии, что не будем скрывать друг от друга абсолютно ничего.

– Работать вместе? А разве мы не закончили?

– Нет, профессор, не закончили. Мне нужно, чтобы вы отправились со мной во Флоренцию и помогли кое-что отыскать.

Лэнгдон в изумлении на нее уставился.

– Сегодня?

– Боюсь, что да. Мне еще надо рассказать вам, насколько серьезна ситуация, с которой мы имеем дело.

Профессор покачал головой.

– Что бы вы мне ни рассказали, это не имеет значения. Я не хочу лететь во Флоренцию.

– Я тоже, – мрачно заверила она. – Но время, к несчастью, на исходе.

Глава 62

Гладкая крыша итальянского скоростного поезда «Фреччардженто», который мчался на север, описывая плавную дугу по сельским пейзажам Тосканы, сверкала в лучах полуденного солнца. Несмотря на скорость в сто семьдесят четыре мили в час, «серебряная стрела» летела почти бесшумно, а тихий перестук колес и мерное покачивание оказывали на пассажиров убаюкивающее действие.

Для Роберта Лэнгдона события последнего часа походили на одно размытое пятно. Сейчас он, Сиенна и доктор Феррис сидели в salottini – отдельном купе бизнес-класса с четырьмя кожаными креслами и откидным столиком. Феррис оплатил все купе кредитной картой и заказал минеральной воды и сандвичей, на которые Лэнгдон с Сиенной жадно накинулись, когда привели себя в порядок в туалете.

Едва они устроились в купе для двухчасовой поездки, как доктор Феррис посмотрел на посмертную маску Данте, лежавшую в пакете на столике, и сказал:

– Нам надо понять, куда в Венеции нас приведет эта маска.

– Причем быстро, – добавила Сиенна, не скрывая беспокойства. – Не исключено, что это наша единственная надежда остановить чуму Зобриста.

– Погодите, – возразил Лэнгдон, накрывая маску рукой. – Вы обещали, что как только мы благополучно окажемся в поезде, вы проясните ряд моментов о последних нескольких днях. Сейчас мне известно только то, что ВОЗ привлекала меня в Кембридже для расшифровки послания Зобриста в «Карте ада». Больше вы не рассказали ничего.

Доктор Феррис беспокойно заерзал и поскреб сыпь на лице и шее.